Утопленница и игрок

С удивительной ловкостью, максимально комфортно и прочно расположился «в прифронтовом госпитале», то есть, у Мани на голове, и, свесив ножки, болтал ими в свое удовольствие.

За полную дуру держит – это ясно.

Он прав.

Она же полностью соответствует и, согласно сценарию – поит, кормит и развлекает – покорно ведется, как дурочка недоразвитая, девочка семнадцатилетняя, на его дешевые провокации.

Дурацкие «наезды и подковырки».

Хотя каждый раз дает себе слово – быть выше.

Но не получается… черт побери! – «быть выше».

Ну, никак. Хоть умри.

Глупо и недостойно интеллигентного человека – скатываться на такой уровень.

Но этот проклятый «жеребец» – и нахлебник! – умел-таки всякий раз, непостижимым образом, задеть ее за живое и вывести из себя.

Вот и делай после этого добрые дела.

Наказуемы они – и еще как! – правильно люди говорят.

И не отвяжешься теперь.

Не отваливает – и все.

…Чертов этот «раненый боец» – «жилец» обнаглевший!

Те мужики из магазина интересовались им тогда сразу – на другой день.

С тех пор – тишина. А два месяца – это срок. Все быльем поросло.

Тянет «с отъездом» почему-то – медом что ли ему здесь намазано?!..

Странно, кстати. И подозрительно.

Очень подозрительно.

Маня отдышалась, грозно свела брови и, строго себя контролируя, объявила – голос у нее, тем не менее подрагивал:

– Леш, извини – но тебе пора на выход.

Леша выпрямился и воззрился на Маню.

– В смысле? Мань…

– В прямом смысле.

– Мань…

Вот тут бы Мане и замолчать намертво, с непреклонным видом – на этой своей последней фразе.

Так нет – не удержалась и выдала комментарий – на свою голову. Скатилась сама ниже плинтуса. За что заслуженно и схлопотала.

И так – каждый раз, каждый Божий день!..

– Не Мань. Не фамильярничай со мной, много раз просила. Ты, Леш, зажился здесь… у меня – лишнего. По своим причинам. Но меня они не касаются, прости.

Леша согласно кивал на ее слова и неопределенно молчал.

– Да, да, Леш. Терзают тебя, Леша, самые разные соображения. И мучают. Сексуального порядка, к примеру. Вот ты ко мне и цепляешься – проходу просто не даешь! Вывод простой – тебе, Леш, да-а-авно пора обратно, домой, «в большую жизнь». К жене и детям.