Театр и фантастика (сборник)

* * *

Горели фонари; в половине четвертого утра город походил на аквариум, из которого выплеснули воду, такой же пустой и тускло-прозрачный. На всем долгом пути Тимуру встретилось одно только подслеповатое такси у кромки тротуара. Заинтересованно подмигнуло Тимуру фарой – а он был в распахнутом пальто, в приличном, но измявшемся за ночь костюме, со съехавшим на бок галстуком, с виду – вполне кандидат в пассажиры…

Тимур прошел мимо.

Способность прокручивать перед глазами когда-то виденные – или воображаемые – сцены обнаружилась у него еще в раннем детстве.

В институте выяснилось, что это качество незаменимо для будущего режиссера; шагая по лужам, Тимур просматривал свой спектакль. На таким, каким он был сегодня – а таким, каким он должен быть; в чем ошибка, спрашивал себя Тимур, но не находил ответа.

Все огрехи и неточности, подмеченные Коном, действительно были. Но ведь было и другое! Была мысль – так, во всяком случае, Тимуру до сих пор казалось. Был оригинальный ход, было решение, был стиль…

Почему Кон не пожелал этого видеть?

Неужели Тимур и в самом деле «графоман от театра», как однажды обозвала его агрессивная начинающая критикесса?

Он остановился на перекрестке.

Блестящая мокрая брусчатка показалась ему бесконечным зрительным залом, увиденным сверху, со второго яруса, а то и вовсе – с неба…

На той стороне пустынной улицы возвышался темный, спящий Кон. Перед парадным зрительским входом стояли круглые афишные тумбы – всего десять, Тимур впервые сосчитал их, когда ему было года три…

Сейчас на Коне было четырнадцать действующих спектаклей.

Самому старому шел седьмой год. Самый молодой – «Комедия характеров» – жил на Коне всего четыре месяца и выдержал что-то около десятка представлений.

Тимур пересек мостовую. Остановился перед шеренгой тумб; «Десять Толстяков» – так их звали. «Что, – насмешливо говорили первокурснику, – хочешь увидеть свою афишу на одном из Десяти Толстяков?»

Тимур шел, разглядывая плакаты, виденные им уже множество раз. Сперва он воскрешал в памяти все эти драмы, комедии, трагикомедии, вспоминал в деталях и подробностях, а потом устал и стал просто разглядывать афиши.

А почему нет фотографий, вдруг подумалось ему, когда самый последний Толстяк был изучен до последней буквы. Почему, ведь перед каждым городским театром – обычным, большим и не очень, хорошим и так себе – обязательно клеят на стенды фотографии актеров, заснятые сцены из спектакля…

А ведь Кон запрещает снимать спектакли на видео.