Я не знаю собственное я

Двое рослых бандюганов схватили меня, зажав рот ладонью. Один из них приставил ко мне дуло пистолета.

– Вот и попалась та, которая кусалась, – услышала я мерзкий с хрипотцой голос.

Тыча мне в бок пистолетом, меня вывели на улицу и усадили в чёрную тонированную девятку.

Я посмотрела на похитителей. Дружки Вована-сутенёра, которые гнались за мной в ту злосчастную ночь…

– Тебе лучше молчать и вести себя тихо, поняла? – сказал один из бандитов.

Его голос был настолько холодным, жёстким и безэмоциональным, что не послушаться было невозможно.

Взглянув в его такое же холодное и непроницаемое лицо, я ещё больше испугалась. Лицо бесчувственного убийцы, который убивает, даже не задумываясь, без лишних эмоций и мыслей. Лысая голова, мощные скулы с впадинами, жёсткий подбородок и страшный удушающий взгляд.

Это тот самый рептилоид.

Мне конец.

Предательские слезы покатились по щекам.

Я чётко осознавала, что сейчас любое действие будет лучше, чем смирение и ожидание печального конца.

– Слушайте! – наконец произнесла я.

 – У меня есть деньги! Я вам заплачу!

Мужчины переглянулись.

– Сколько? – спросил худой кавказец, что был за рулём. В его глазах читался хоть какой-то интерес, не то что во взгляде «убийцы».

– Сто тысяч! – выпалила я.

– Сто тысяч чего?

Сначала я хотела сказать «рублей», но что для Москвы сто тысяч рублей? Так, мелочь…

– Долларов!

– И откуда же у такой голодранки столько денег? – усмехнулся кавказец.

– Мой отец – Леонид Власов! – сразу ляпнула я и осеклась.

– Леонид Власов? Хочешь сказать, тот, что сейчас баллотируется в мэры?

– Да… он… – мой голос стал неуверенным и робким.

– А ты, значит, его дочь? – недоверчиво спросил кавказец.

– Дочь.

– А почему же пресса о тебе ничего не знает?

– Я внебрачная дочь…

– Эй, слышишь, Билл, чё девица горланит, – водила обратился к «убийце», – говорит, дочь самого Власова.

– Слышу, не глухой, – ответил «убийца», которого, как оказалось, зовут Биллом. Странное имя. Скорее всего, кличка.

– А она ведь и правда похожа на него, – подметил кавказец.

– Заткнись. Дочь Власова никогда бы не тусовалась на трассе на старых жигулях.

– А может, это и не она вовсе? Может, обознались?

– Не обознались. Она свои документики в жигулях оставила. Мы уже давно навели справки. Жила всю жизнь в какой-то сраной деревушке с матерью-алкоголичкой. В общем, шелуха лимитная, которую и искать никто не станет. А ты говоришь, дочь Власова. «Чешет».