Палач

Смерть забрала у Полины всех близких и ждала, когда придет ее черед. Но обмануть природу – немыслимо и похоже на волшебство, в которое она так верила. Она поняла, что судьба выбрала за нее в день их знакомства. В прошлой жизни ничего не держало, и Полина согласилась.

То ли смерть решила пошутить, то ли волшебство не позволило ей стать чудовищем. Полина получила долгожданную свободу от тьмы, но обрела нечто совершенное иное. Мир заиграл новыми красками, в него ворвалось больше звуков, запахов и чувств. Она проснулась Чувствующей.

Это испугало Чудовище, ведь у него в душе оставалась Тьма, а за спиной множество врагов. Их любовь была подобна чувствам пламени и мотылька. Прикосновение Полины обжигало, обнажая порывы, которые он всегда держал в узде. Она не могла позволить, чтобы волшебство между ними исчезло, обратилось прахом.

Любовь Красавицы и Чудовища была краткой, но искренней и полной светлой надежды.

Оксана грустно улыбнулась, дочитав до конца. В детстве ей хотелось другого финала, вроде: «Они жили долго и счастливо», чтобы Полина и Чудовище остались вместе. Прелести сказка не теряла: наоборот, выделялась на фоне других. В истории Полины был свой смысл. Не всегда красота несет в себе свет, и во тьме можно отыскать счастье. Иногда самого лучшего приходится ждать годы, и даже если яркий цветок любви расцветает лишь на мгновение, оно того стоит.

Оксана захлопнула дневник, решив показать Наталье Валентиновне найденное сокровище за ужином. Пожалуй, еще пару недель она здесь выдержит. А после вернется в Москву.

7

Москва, Россия. Февраль 2014 г.

Джеймс неоднократно бывал в Штабе, но везли его в глухом отсеке без окон, в наручниках и с четырьмя сопровождающими. Из подземного гаража проводили в пустующее крыло и втолкнули в камеру.

В прошлом камеры предназначались для измененных, поэтому удобств в них было по минимуму, мер предосторожности – по максимуму. В перерывах между пытками существо, накачанное транквилизаторами, мало на что способно, но иногда случались неприятности. Участь кровососов не вызывала в нем сострадания, но его стараниями ни один из них не пошел под раскройку, как было принято говорить.