Небеса Элис

Она бросилась вон из зала, желая немедленно покинуть проклятый бал. Вслед летели шепотки, но теперь в них не звучало восхищения, лишь злорадство, что сестра «той самой Лазаревой» продолжает традицию и позорит семью.

Казалось бы, хуже уже быть не могло, но Мила ошибалась. Не успела она добраться до гардеробной, как, откуда не возьмись, в окружении фрейлин появилась Серафима.

– Танец с Виктором Полоцким, говоришь? – издевательски протянула она, уперев руки в бока.

– Отвали, – буркнула Мила и, не сдержав злости, толкнула насмешницу.

– Ах, ты дрянь! – вскрикнула она, ловко вскакивая на ноги, и вцепилась оторопевшей противнице в платье. Она рванула тонкую нежную ткань, и лиф с хрустом треснул. В ярости Мила вцепилась профурсетке в космы и дернула с такой силой, словно хотела отодрать вместе со скальпом.

– Дамы, остановитесь! – прогрохотал мужской голос.

Мила неловко споткнулась, в высоком каблуке что-то хрустнуло, и девушка завалилась назад. Толпа зевак разошлась, словно воды бездушного океана, и драчунья со всего маха врезалась в официанта с подносом закусок. На растрепанную голову посыпались канапе, креветочные корзиночки, а по платью потек розоватый соус.

Идеальный дебют Эмилии превратился в чудовищный провал.

***

В кабинете помощника дворцового распорядителя царил неприятный холод, пахло холодными заклятьями, и даже молчание отдавало презрительным холодом. За окном громыхало раскатистое эхо салюта, слышались восхищенные возгласы зевак, а Мила в разодранном платье скукожилась на краешке кожаного дивана и думала над тем, как сильно отличались колдунья древней крови из богатого клана и неофитка из неблагополучной семьи.

Сразу после драки Серафиму без разговоров и унизительных шествий через все дворцовые залы отправили личным водителем домой, а Милочке пришлось подняться в этот мрачный кабинет. Холеный красивый мужчина, сидевший за письменным столом, сложил пальцы домиком и рассматривал хулиганку с плохо скрываемым презрением. Она мечтала провалиться сквозь землю или, на худой конец, забиться под проклятый диван.

– Звоните своему отцу, – приказал Марк Вознесенский.