Полет тапка над Зулкибаром

Впрочем, эти семьсот метров, что я преодолел в мышином облике, весьма обогатили мой жизненный опыт. Я и не знал, что у нас столько всякой хищной гадости в округе водится.

Аккуратненько прошмыгиваю мимо стражи и в башню. На самый верх. Двести семьдесят три ступени. Еле дошел. Ужас.  Проползаю под дверью.

Я на месте.

Смотрю – лежит полуодетый чернокнижник на кровати, пальцем на полу закорючки какие-то рисует. Спина исполосована, и так ему и надо.

– Сволочь ты все-таки! – произношу с чувством.

Молчит.

– Отвечай, – говорю, – когда с тобой наследный принц разговаривает.

– Мелкий ты паразит, а не наследный принц, – огрызается маг, поворачивая ко мне лицо, – все из-за тебя.

– Подумаешь, – отвечаю, – высекли его, бедного! Так ты давно на это напрашивался! А вот мне что делать? Как мне облик свой вернуть?!

– Найдешь женщину, – меланхолично отвечает он, – она тебя поцелует, а потом у тебя будет месяц, чтобы привести ее сюда.

– В башню?

Чернокнижник садится на кровати, смотрит на меня, ехидно ухмыляясь.

– В королевство, ваше высочество, – произносит он с издевкой в голосе.

– Э… то есть, я должен найти какую-то девицу за пределами нашего королевства… А где ее искать?

– У меня в лаборатории есть карта. Искать ты ее будешь в координатах…

И называет мне координаты, но какие-то очень странные. Начнем с того, что их не две, а четыре.

– А это параллельный мир, – ухмыляясь, заявляет чернокнижник, – ты же у нас теперь волшебная мышь.

– А возвращаться я как оттуда буду с ней вместе?

– У нее артефакт возврата есть. Найдешь – вернешься. Не найдешь – там жить останешься.

– Но и ты тогда останешься в башне! – восклицаю я.

– Ничего, это я как-нибудь переживу. Меня будет греть мысль о том, что тобой поужинала какая-нибудь кошка, – отвечает маг.

Ну и кто он после этого?

Уже удаляясь, слышу тихое:

– В жизни вам этого не прощу.

Это мы еще посмотрим, кто, что и кому прощать будет.

Дульсинея

Поставив себе диагноз – «дура доверчивая», я сходила в кладовку за монтировкой, отодрала половицу и выругалась от всей души и почти всеми нехорошими словами, какие знала.  Нет, мне вовсе не было жалко раскуроченный пол. Да и с чего бы его жалеть, если не обманул «принц» этот без белого коня, и пропажа моя обнаружилась именно так, где он сказал? Вот это меня, собственно, и разозлило.