Лягушонок и Мистер Совершенство

И с возрастающим недоумением стала рассматривать его со всех сторон. В эту железяку он вкладывал все свои деньги. В металл, а не живых людей?! Я ходила-ходила вокруг мотоцикла и не могла понять, как железяку можно любить сильнее, чем мою маму и меня. Впрочем, скорее всего, в системе ценностей своего папеньки я не стоила даже винтика его адской машины. Желая понять привлекательность этого чуда техники, я даже зачем-то на него залезла, обхватив чуть подрагивающими пальцами пупырчатые ручки руля.

– Эй, малый, ты чего там около моего мотоцикла отираешься?!

Видимо, родитель увидел в окошко мои телодвижения, вот и решил на время отставить обольщение красавицы.

Железный друг дороже всех красавиц мира.

От испуга, волнения я забыла, как нужно двигаться и говорить, продолжала сидеть на этой ненавистной драгоценности и сжимать побелевшими костяшками пальцев руль.

Вблизи папочка был такой же красивый, как на фотках в социальных сетях, из-за кожаной амуниции и длинных волос немного смахивал на предводителя древних викингов.

– Брысь отсюда! – скомандовал он.

Брысь, словно маленькому блохастому котенку. Конечно, гордость во мне мгновенно взвилась на дыбы.

– А если не брысь, что тогда?! – с вызовом ответила я.

– Тогда отгребешь.

Когда перед тобой худенькая, несмотря на объемную толстовку, девчушка, легко быть смелым.

– Тебе не кажется, что поздно заниматься воспитанием?.. – и откинула прикрывающий мои локоны капюшон толстовки.

Рыжие пружины волос тут же полезли в разные стороны.

– Здравствуй, папочка?! – в голосе, на всякий случай, сквозила защитная ирония.

А в голове мольба: «Пожалуйста, пусть падут злые чары! Пожалуйста, пусть король меня полюбит!»

Родитель хмыкнул.

– Наташкина дочка, видать… – сказал красивый викинг после недолгого разглядывания моего фейса. – Зря она аборт не сделала, неудачная вышла. Некрасивая. А ведь говорил ей. Зачем ты сюда приперлась? Наташка отправила?! Не будет ей алиментов, сама родила, сама пусть и воспитывает.

Вздрогнула и побледнела от этих слов, доблестный викинг со всей дури ударил малолетнюю девочку тяжелой булавой жестокой правды.

Нет, в свои 12 лет я не была наивной дурочкой и, конечно, предвидела возможность, что так называемый папа совсем не обрадуется моему появлению. Но всё же, прежде всего, я была ребенком, которому очень хотелось, чтобы сказки существовали в действительности. Нет никаких сказок, только жестокая, циничная, разрывающая детскую душу реальность.