Ярослава. Ворожея

Кровь, что откупала многое, и остывшие сенники. Мужиков, что по концу войны не досчитались. И одинокие бабьи ночи, в которых единственной радостью – сопенье малеч, успевших родиться по-за скупой прощальной лаской.

Помнили и боялись.

И даже хворь редкая, что съедала село все скорее, не так пугала молодиц. О хвори нынче думала лишь Веселина, потому как нареченный ее, Литомир, понемногу опритомнел. Разум вернулся, осветив чело мужа прежней силой. И в глазах снова упорство появилось. И Лина поняла – то верный признак, что муж ее возвратился.

А вот Нег, что так скоро окриял благодаря Заринке, снова слег. Горел все сильнее и выгибался дугою, хрипя пузырями.

Мокрое тельце крутилось под тонкой льняной простынею, оголяя все новые и новые струпья. И те, потревоженные, лопались ежечасно, выпуская что заразу, что вонь хворную.

Мази Крайи были на исходе. Еще по утру Веселина откупорила последнюю склянку. И вот теперь, к вечеру, снадобья оставалось на самом дне. А Нежегу все хуже.

Названная матка присела у ног дитяти и горько охватила голову руками. Уж как не придет малец ее в себя к утру, тогда, знать, отойдет душа чистая к богам старым. И если б можно было судьбою с ним поменяться, Веселина не медлила бы ни минуты, да только старые боги не брали залогов.

Какую судьбу Пряха выткала, такую и мерили. Исполняли исправно.

За окном стемнело рано – даже по меркам ледовой поры.

Тьма обрушилась не землю почти внезапно, отчего тонкая свеча, стоявшая в стальных оковах у самой головы Нежега, несмело дрогнула, а потом и вовсе потухла.

Веселина испугалась. Задрожала всем телом, бросившись к сыну, да обняла малечу.

А и он дрожал.

Холодное тельце, покрытое крупными бусинами пота, мелко подрагивало, словно бы силясь изгнать из себя что хворь невиданную, что проклятие, ее прикормившее. И Веселина стала молиться.

Макоши – ей первой. Просила о ручничке новом, рунами дивными расшитом. Говорила, чтоб Пряха не стесняясь забрала те, что в ееном были.

И кляла Симаргла. Знала, что так не можно с богом старым. Почем повинен он? Не желал зла ни одной душе. Приходил за ними, чтоб не страдали они меж мирами, а находили покой в старой избе, что в Туманном Лесу поставлена.

И Веселина понимала, что боги милосердны. Да только уж не одно тело унесли на капище. И для Нежега должна подмога вот-вот прибыть от лекарей знатных, что в самом замке обитают.