Ярослава. Знахарка

Вы возьмете из города дары и отвезете своим темноглазым женам, а уж они вас обласкают.

В войске послышались голоса одобрения, но Ашан высоко поднял руку, прося тишины:

– Если повезет – спустя оборот луны будете дома победителями, одаренными славой.

Ашан ни минуты не сомневался в братьях, бок о бок с которыми провел не одну битву, подле которых ночевал в Степи и ел из одной миски. Нет, не за то он боялся. Страх сковывал душу потому, что цена казалась слишком велика.

Острые пики поднялись в небо все как одна, и Ашан поблагодарил степняков, прижав кулак к сердцу.

Он резко вскочил на гнедого скакуна и склонился к тревожной морде:

– Тише, тише, – Ашан гладил лошадь по холке, успокаивая животное и ободряя его, – скоро все закончится. Тебе не долго осталось носить на себе проклятого.

Он шептал что-то еще, пока скакун не перестал дыбить шерсть. Дыхание животного чуть выровнялось, и только тогда воин позволил проклятью взять над собой верх, едва заметно выпустив личину скакуна наружу – так, чтобы понял лишь конь.

– Вперед!

Лошадь мгновенно сорвалась с места, и горелое село осталось позади.

Морозное утро сыпало в лицо горсти колючих снежинок, и степняк упивался этим чувством. Он вдыхал полной грудью, пытаясь прогнать из легких запах гари и смерти, и вскоре ему это удалось.

Рядом с Ашаном летели его воины. Рассыпанные по полю широким полумесяцем, степняки несли смерть Униславу Белому.

Почему именно это Княжество?

Командир знал, что в отрядах шептались. Только его авторитет не позволял им усомниться в силе решения. Он – свой. Брат по сабле и духу.

И незачем степнякам знать о мести, ради которой Ашан принял проклятье. В городе их ждут дивные дары. Старый Князь долго обворовывал соседей, чтоб собрать полную казну. Только негоже дряхлеющей плоти носить редкие каменья самоцветные. Куда краше они будут сиять на тонких смуглых пальчиках рдеющих от удовольствия степнячек.

Командир на скаку склонился к лошадиной гриве и громко заговорил. Скакуну не важно, что ему скажут. Главное, чтоб успокоили. И он успокаивал животину, гладя ту по мускулистой шее.

Ашан понимал: животное чует звериную натуру. Как и понимал, что с каждым днем удержать норов гнедого будет все сложнее. Проклятие тяготило его, но он ни разу не пожалел, что принял его.