Ярослава. Знахарка

Этот терпкий сладковато-соленый запах разбередил старые видения, не раз терзавшие его в забытой жизни. И ведь они уже было оставили его, но нет!

Где-то сбоку вспыхнула солома, спрятанная под крышей добротной избы, и эта вспышка оглушила воина.

Крики. Чьи?

Степняк не понимал. Был ли он здесь, или сознание уносило его в те видения, от которых он едва спасся?

С треском обрушилась небольшая пристройка, осыпая воина снопом искр. Боль полыхнула яркой зарницей, приведя его в чувство.

А ведь боль всегда была его спутником.

Хранителем, не допускающим главного – забытья. Нет, тело больше не чувствовало страданий. Но дух… помнил и чтил, как чтят предков. Ведь когда-то и эта боль стала предтечей воина. Она схоронила того, другого юношу, которым он был когда-то. И породила нового.

Он смахнул осевшую на ворот широкой рубахи сажу и принял протянутую фляжку с водой:

– Знаешь, Ашан, – сказал тот, что остановился рядом, – ты ведь всегда можешь вернуться. Отец бы желал этого, да и я всегда видел тебя рядом с собой.

Степняки ждут твоего слова как моего, и не мне сказывать, как преданны.

Говоривший глядел на Ашана раскосыми глазами, в которых тот видел свое отражение. Почерневшая под солнцем Степи кожа казалась еще одним пятном сажи среди свежего снега, выпавшего накануне. Кожей он походил на Элбарса, да только сердцем – никак.

– Нет, брат, – закачал головой воин, – клятва прозвучала. Огнедержец слышал ее, значит, помнит. Гнева богов побойся…

Он сжал предплечье Элбарса:

– Пойдем, брат.

Нам бы до Белограда к ночи добраться. За ним Белое Княжество падет.

Элбарс сокрушенно покачал головой, только Ашан уже не видел этого. Он шел к воинам, стоявшим в стройном порядке. Уцелевшие лошади пытались встать на дыбы, чуя запах крови и смерти, но всадники крепко держали поводья.

Затянутые в скуряную броню, они несли на стягах морды барса, оскаленные и хищные. И Лесное Княжество почти легло под копыта лошадей. Остался Белоград, за ним – желанная цель.

Степняки приветствовали военачальника поднятием пик и грохотом железа, но Ашан поместил саблю в ножны: сигнал молчать.

Воины замерли, а над ними разнесся грозный голос командира:

– В Белограде многих ждет смерть. Стены его высоки, а камень крепок. В бойницах – лучники, и, слышал я, мастерство их едва ли не равно нашему. Только Белоград боится. Чуете смрад этого города? Княжество Унислава Белого пало – пришло время степняков.