Цветок бархана

Несколько ударов сердца, на каждый из которых приходится по крупному прыжку – и Гюрза стоит перед увесистыми клешнями зверя, упираясь спиной в широкую грудь торговца.

– Тише, мой хороший, тише…

Шепот, почти бесшумный… и легкое касание. Помнишь? Это Аниса.

Ладонь дрожит, но то ничего, пройдет. Нужно только задержаться еще немного у шумных дыхалец, чтобы запах торговца смешался с ее собственным. Вот так.

Линзы срединных глаз зверя скоро метнулись от хозяйки к Варре, и снова назад. А стражница подобралась еще ближе… лишь бы не спугнуть.

– Это торговец, он свой.

Животное еще пару секунд колебалось, нависая над Варрой черной смертью. Но близость халифатской стражницы и ее тихий мелодичный голос убедили: чужак опасности не несет.

Тяжело вздохнув, Ияд наконец отошел в сторону. Грузно опустился на пожелтевшие листья и равнодушно отвернулся от торговца – будто тот был ему больше не интересен.

А позади Анисы раздался вздох облегчения.

Варра стоял прямо за ней, по-прежнему сжимая в руках чароведский клинок. Напряжение его, казалось, витало в воздухе и ощущалось колкими иглами на коже. А ведь не подоспей фата вовремя, неизвестно еще, чем бы закончился их поединок со зверем.

Понимая, что близость ездового скорпиона может заставить сообщника поступить необдуманно, Гюрза с неудовольствием призналась самой себе: Варру тоже нужно успокоить, совсем как минутой прежде – Ияда.

Пришлось в очередной раз пересилить себя. Мягко коснуться пальцами напряженной ладони и осторожно отвести клинок. Как можно спокойней произнести:

– Не бойся, он не обидит: принял.

В тусклом свечении масляных ламп глаза Варры обретают прежнее спокойствие. Становятся такими, как раньше – темно-карими, похожими на спелую вишневую ягоду. И выражение их – сродни ее собственному.

Облегчение?

– Ты долго, – знакомый голос окрасился укором.

Сердится. А ведь она неспроста задержалась, ей бы и самой хотелось, чтоб скорее.

Однако растущее возмущение угасло, внезапно сменившись совершенно ошеломляющим пониманием: Варра не просто так пришел за ней – беспокоился. За себя ли, за нее… все равно. Ведь Гюрза уж и не помнила, когда в последний раз о ней тревожились. Разве что давно, в детстве…

Забытое чувство благодарности всколыхнулось в душе, и Аниса искренне прошептала:

– Спасибо.