Цветок бархана

На скорпионе до Пограничной Гряды не меньше недели, и помощи ждать неоткуда.

Что ж, правда в словах торговца имелась. Гюрза нехотя откупорила губчатую пробку, с силой сцепила зубы и быстро брызнула водой на оголенную рану. Шумно втянула воздух, когда влажная прохлада чувствительно обожгла воспаленную кожу, и, не сдержавшись, коснулась губами тонкого горлышка: пить хотелось нещадно.

Вода была явно несвежей, отвратительно теплой, и – что важнее всего – самую малость горчила. Когда-то давно фата уже пила такую, а потому без труда догадалась:

– Из Пустыни?

Стоящий к ней вполоборота мужчина кивнул:

– Не успел раздобыть свежей.

Аниса не боялась. Она и сама знала, что воду из подземных родников удержит не каждый металл. И что утоляет та вода жажду ничуть не хуже дождевой. Что до мерзкого вкуса… Гюрза и не такое терпела.

– Хочешь? Здесь еще осталось немного.

Варра с удивлением обернулся. Скользнул равнодушным взглядом по протянутой бутыли и снова безразлично отвернулся к окну:

– Не хочу.

Как же, не хочет. Погоня отгремела несколько часов назад, и за это время утренняя прохлада успела смениться полуденной жарой. Камень небольшого дома раскалился подобно старой печи, скопленного воздуха которой едва хватало, чтобы дышать. А еще те ставни, что пришлось прикрыть.

Нет, теплая вода на дне фляжки их, конечно, не спасет, но всяко поможет продержаться чуть дольше.

– Если получится сбежать, – стражница медленно поднялась, прошла к уродливо сколоченному столу и оставила не нем воду, – в Пустыне мы окажемся только к ночи.

О поклаже в переметных сумах скорпиона Гюрза благоразумно промолчала: впустую обнадежить сообщника не хотелось.

Однако, похоже, нехватка воды не слишком тревожила Варру – как будто у того в запасе была целая жизнь. Широкие плечи его раздраженно дернулись. Еще один равнодушный взгляд упал на Анису, и той с явным нежеланием ответили:

– Я же сказал: не хочу.

Твердость в голосе торговца убедила фату отступить. Снова вернуться к узкому ложу и постараться опереть спину о нагретый камень: свои силы, в отличие от сообщника, она предпочитала беречь.

Решил отдать ей последнюю воду? Гюрза едва сдержалась. Жалость ей ни к чему!

Глупое благородство Варры больше походило на безрассудство, а с ним фата иметь дело не желала.