Арка Новой Голландии

И он настойчиво, с охватившей его мучительной страстью мазохиста, будет вспоминать ее замечательное, хотя и злое тогда лицо, лицо с удивленными глазами то ли большой фарфоровой куклы, то ли загадочной мифической Сирены, приворожившей его, видимо, навсегда. Он будет в не уходящих думах своих тянуться рукой к этому лицу, и, о, Боже, сколь часто будет ему казаться, что его пальцы вновь обретают возможность взволнованно и трепетно скользить по волшебному овалу, касаться нежной, шелковистой и совсем еще юной кожи.

И как-то раз, лет девять спустя, бесконечно устав от этих, не покидающих его, бесконечно преследующих не первый год мыслей, Сергей остановится одним холодным осенним днем на том самом месте у Арки Новой Голландии, где с ней встретился, однажды. Последние листья стремительно облетали с почти оголившихся деревьев, непослушным вьюном ложились на остывающую землю, опадали на темную воду реки, крутились назойливо у его ног, никак не желающих отсюда уходить. Он понимал, что вскоре наступит очередная длительная и тоскливая зима, то единственное время года, когда он чаще всего окончательно терял надежду на встречу с ней в этом месте.

Полностью выдохнувшись, словно после длительного бега, он тяжело закроет глаза, чтобы ничего не видеть кругом, в этой страшной пустоте, обступившей его, и ему почудится, что она, так давно его покинувшая, вновь рядом, и смотрит на него из осеннего желтого листопада своими огромными незабываемыми глазами. И тут он увидит, неожиданно, внутренним своим зрением совсем другую картину, верно, абсолютно верно бывшую с ним. Когда-то. Когда?

Сергей увидит маленькую девочку на том месте, где сейчас стоит, малышку с молодой матерью, девочку, неотрывно и восторженно смотрящую на Арку, и упрямо перебирающую маленькими ножками упавшие осенние листья. Листья, стелящиеся под ногами в своем безостановочном танце, точно так же, как они кружатся и сегодня. И рядом, отчего-то, он. Стоит и смотрит восторженно на нее.

– Что же это было? И было ли? – лихорадочно думал он, погружаясь в воспоминания картин своей детской жизни.

И перед глазами его возникла сцена минувших дней, когда он стоял напротив Арки Новой Голландии со своими, совершенно полузабытыми теперь, девчонками-одноклассницами. Он – подросток, проходивший мимо и, вдруг, зачем-то остановившийся, на том самом месте, где позднее встретил ее, где стоит сейчас в своем не проходящем и, видимо, нескончаемом одиночестве.