Итальянский сапог на босу ногу

— Постой, а разве не у него были заморочки с визой? Кажется, он ранее судим? — припомнила я недавние проблемы с оформлением выездных бумаг.

— Дважды, — поправила меня Алина.

— Но в паспорте у него записано, что он Лев.

— Лев, — кивнула она, — но представляется он всегда Леопольдом Ивановичем. Это имя ему больше нравится. Краюшкин Леопольд Иванович.

— Дважды судимый Леопольд Краюшкин…И это ты называешь, одни солидные люди?

— Чем тебе Леопольд Краюшкин не солидный человек? Директор кондитерской фабрики, между прочим.

Очень вкусные у него конфеты — просто супер, — Алина подкатила к потолку глаза, и потянулась к сумке, из которой извлекла конфету в блестящей обвертке. — Будешь? — Я не успела ответить. — Как хочешь, — сказала она и отправила конфетку прямехонько в рот.

Только теперь я поняла, из чьих закромов каждый день у Алины на столе возникала коробка конфет. Три недели назад я болела. Краюшкин приходил без меня. Значит… Все правильно, вот уже две недели, ровно столько прошло с тех пор, как я выздоровела, и ровно столько она жалуется на упадок сил и низкое кровяное давление и потому от души лопает шоколадные конфеты коробками.

Не стану врать, и меня угощала парой конфеток, остальное съедала сама.

— И за что он сидел твой сладкий Краюшкин? — полюбопытствовала я.

— За то и сидел — вагон сахара продал, а сахар оказался ворованным. Дали пять лет, вышел по амнистии. А в первый раз то ли подрался, то ли ларек ограбил. Отсидел по минимуму — или год, или два.

Да ты не переживай, он ведь никого не убил. И характер у него компанейский. И вообще, пробивной он мужик.

— Вижу, — сказала я. Пока мы с Алиной обсуждали Леопольда Ивановича, стюардесса успела пройти мимо нас в конец салона и вернуться, неся в руках пластиковый стаканчик, до половины наполненный коричневой жидкостью. — Коньяк, — определила я, уловив распространившийся по салону запах.

Краюшкин наклонился над стаканчиком, понюхал жидкость и залпом ее выпил.

— Вот видишь, никому не принесли коньяк, а ему принесли. Напористость и море обаяния. Мы за ним в Италии как за каменной стеной будем.

— Главное, чтобы не за казенной, — пошутила я. — В Италии кроме полицейских есть и карабинеры, а с ними шутки плохи.

— Типун тебе на язык. Ты думаешь, Краюшкин не знает, как себя вести за границей? Свои вчерашние грехи он осознал и теперь живет по совести.

— Это хорошо, что по совести.

Я перевела глаза на Веню.