Криасморский договор. Плата за верность

Вместо ответа Медяк лишь мерзенько улыбнулся и открыл было рот, чтобы ответить, но вагранийка резко вскинула руку, веля ему замолчать. – Не вздумай рассказывать!

Джерт бросил на командира лихой взгляд и устроился на скамье рядом с Черсо Белингтором, который задумчиво перебирал струны своей цистры и приободрился, когда энниец с ухмылкой что-то шепнул ему на ухо. Эти двое спелись. Было жаль их разлучать.

Сотница прочистила горло.

– Привет, красавцы, – хрипло обратилась она, рассматривая помятые рожи бойцов.

Белингтор, почуяв интригу, встрепенулся:

– Добровольцы нужны?

– На этот раз без тебя, извини. Но я слукавлю, если скажу, что не буду скучать.

Менестрель лишь хмыкнул и покачал головой. На собственный счет он иллюзий не питал – знал, что раз Артанна отказалась от его общества, то дело, порученное ей, в действительности требовало секретности. Он не был в обиде. В конце концов, в этой истории отчетливо прослеживался характерный душок политики, а раз так, то треплу вроде него места в ней не было.

– Нас не будет пару лун, – продолжила Артанна. – Большего сказать не могу.

– Кто пойдет-то? – моргнул темными глазами-бусинками Йон.

Вагранийка нахмурилась и побарабанила пальцами по бедру.

– Десяток Дачса, Третий, Гуннар, Йон, Ове, Херлиф, Эсбен, Боргильд, Эйльве и… – она перевела взгляд с Веззама на Джерта, – Медяк. Кого назвала – за мной. Прочие остаются под командованием Второго до моего возвращения.

Вагранийка жестами поторопила выбранных бойцов и направилась к господскому дому. Наемники переглядывались, жали плечами, задавали вопросы вполголоса. Веззам долго смотрел Артанне вслед, но когда Сотница обернулась и встретилась с ним глазами, тряхнул седыми патлами и скрылся за сараем.

Шрайн поравнялся с вагранийкой.

– Уверена, что стоит брать с собой эннийца?

– Я уже ни в чем не уверена, Малыш, – вздохнула Артанна.

– Взять с собой Веззама было бы логичнее. Это же Ваг Ран…

– Нечего ему там делать, – отрезала женщина.

Великан удивленно покосился на Артанну.

– Да что с вами случилось? – громче, чем собирался, возмутился он. – Ты дергаешься, как на иголках, он – злой как собака.