Криасморский договор. Плата за верность

А сейчас… При старом лорде оно проще было: вечно задница в снегу, огневица в животе. Старею я, Артанна, скоро шестой десяток разменяю. Домой хочу. Кабы не приданое, клянусь: давно бы оставил службу. Меня возле тебя только и держит надобность еще двух дочек замуж выдать.

– Я тебе сейчас столько забот дам, что обо всех своих бабах забудешь, – беззлобно проворчала вагранийка.

– Скорее бы, – кивнул великан. – Это последнее задание, на которое я с тобой пойду – и лишь потому, что плата щедрая.

– Это был только задаток.

– Что же там за дело, раз нас осыпают золотом? – Шрайн прищурил опутанные сеткой морщин глаза и почесал бритую макушку. – Я никогда не отказывался от хорошей прибыли, но… Здесь что-то нечисто.

Вагранийка понимала беспокойство Третьего, но утешить ничем не могла.

– Чем грязнее работа, тем она дороже, – пожала плечами сотница. – Нам доплачивают за молчание.

– Угу, – неохотно согласился великан. – Все уже собрались. Ты только с ними помягче… У парней нервишки шалят.

Еще бы.

Она и сама все эти дни была на взводе. Артанна окинула взглядом дворик перед казармой. Остатки ее войска сбились в кучу перед входом – грелись на солнце, курили, о чем-то спорили. Веселья не было и в помине – с тех пор, как «Сотня» потеряла большую часть войска в Гивое, бойцам стало не до шуток. Трагедия в Святилище лишь усилила скорбь.

Командир посчитала собравшихся. Не хватало только одного.

– Где он, мать его, шляется? – прошипела она, не увидев Джерта. Артанна сделала бойцам знак подождать и села на одну из бочек.

 – Ладно, подождем.

Наконец энниец появился. Он, словно желая вывести командира из себя еще сильнее, не торопился: медленно вошел в ворота, перекинулся парой слов со стражей, завернул к колодцу, выпил воды, и лишь затем наигранно спохватился и ускорил шаг.

Артанна перегородила ему дорогу:

– Где тебя носило?

– В городе был.

– На кой черт тебе понадобилось в город? Говорили же о сборе.

Медяк глумливо оскалился:

– Малость не рассчитал по времени – с кем не бывает.

Прости, командир. Клянусь, я летел к тебе, словно камень из пращи!

– Тебя видели в кабаке.

– Рикошет!

Артанна закатила глаза. Никак не могла взять в толк, почему этот умный, в общем-то, мужик порой вел себя, как юродивый на паперти.

– Опять, небось, какие-нибудь эннийские извращения? – уже не желая знать истинного положения вещей, спросила Сотница. Ей было известно, что на верхнем этаже полюбившегося Джерту кабака находился бордель.