Раментайль. Отбор по приказу

Мне одной конечно, столько не нужно, но не продавать же родительскую квартиру? А что квартплата велика, так и я не бедствую, наследство мне вполне приличное осталось, да и зарабатываю нормально. Но речь не о том. Сомневаюсь я, что та же Лизка снег на балконе зимой выгребает. Хотя кто её знает, я как-то никогда подобными вещами не интересовалась.

Пока варилась каша, попили чаю с ещё горячими рулетиками. Вот только мои надежды на откровенность подруги, не оправдались.

– Если ты свою личную жизнь налаживать не желаешь, и другим это сделать не даёшь, значит, придётся вынудить тебя сделать это самостоятельно и по собственной инициативе, – многозначительно изрекла подруга и на дальнейшие вопросы просто-напросто не отвечала, искусно меняя темы.

– Ты уж определись – вынудить или по собственной инициативе? – буркнула я.

– Одно другому не помеха, – отозвалась Лиза, давая понять, что раскрывать карты не собирается.

– У-у-у… – только и смогла простонать я в ответ.

Вот и как она собралась меня вынуждать? Не нравится мне это.

Но зная Лизу без малого девятнадцать лет, понимаю – если этот ледокол взял какой-то курс, то… Сопротивление оказывать бесполезно. Чудно?, как мне до сих пор удавалось от неё отбиваться, когда та норовила устроить мне смотрины женихов. Стоп. Смотрины? Выбор… Или как там в названии книги было? Отбор? Только не это…

А дальше понеслось! Мне было вручено то самое, повязанное ленточкой, полотенце.

– Повторяй – «Суженый-ряженый, приди, утрись», и вешай его за окно, – руководила процессом Лиза.

 – Утром проверишь, полотенце влажное или сухое, и расскажешь мне, каким оно было.

Да уж, судьба она такая. Если снег пойдёт, будет мокрое, а он считай каждую ночь хоть немного, но идёт.

– А какое к чему? – изображаю живейший интерес. Ведь она готовилась, сразу видно, вот только я спать хочу. Вчера-то до глубокой ночи засиделась, и пусть поспала чуть подольше обычного, а всё равно сейчас организм настоятельно требовал на бочок и в люльку.

– А вот когда скажешь, каким было, тогда и узнаешь, – отмахнулась подруга.

 – Теперь возьми кусок хлеба и раскроши на подоконник.

Сказано крошить, и хоть мусорить не особо хочется, но крошу. Тут же подлетает Лизка:

– Ты чего творишь?!

– Ну, ты ж сказала…

– Не сюда, дурья твоя голова! – восклицает та. – Со стороны улицы.

– А-а-а… – протянула я, и быстро смахнув крошки на ладонь, открыла оконную раму, за которой, как флаг, развевалось полотенце.

И опять заговоры, наговоры.