Вершитель судеб

Алена всем распорядилась очень умело и, как показалось Сергею очень щедро, переведя на векселя мужа огромную сумму денег со своих счетов.

– Чтобы ты сам мог распоряжаться ими, как хотел, любимый, – ласково ворковала она. – Ведь полноправным владельцем ты станешь не раньше, чем через месяц, а пока тебе не мешало бы и побаловать жену подарками, – ласково произнесла она, по-кошачьи крутясь около него в прозрачном нижнем белье.

Она была восхитительна. Он схватил ее за руку и привлек к себе. Одарив ее жадными и страстными поцелуями, он в нетерпении увлек ее в спальню.

Там при зашторенных окнах и догоравших свечах он наслаждался любовными утехами со своей молодой женой. Она же с лихвой заполнила все его существо любовью, которое надолго было лишено женской ласки и участия.

Глава 6

1762 год. Март. Петербург

Весна оповестила своим приходом город громким и тревожным гамом грачей и серебристыми звенящими ручьями, в которых плавали бумажные корабли, сделанные детишками.

Солнце торопилось за свое недолгое пребывание отогреть землю и дать сил неуверенно распускавшимся листочкам березы. Она, как одна из самых ранних предвестниц весны и праздника, одаривала все живое своим заразительным желанием распуститься и потому, все вокруг торопилось последовать ее примеру.

Да, город готовился к Пасхе и это чувствовалось даже в воздухе, напоенном пьянящей весенней элегией. Много весен было на счету Игоря, но эта была самая лучшая и самая чудная, так как остальных он не помнил, если честно то и вспоминать не хотел.

Он медленно подгонял свою лошадь к городу и осматривал эти чудные строения и великолепные сооружения храмов, церквей и соборов. Напрягая мучительно память, он не мог все же вспомнить об этом городе ничего. Повсюду мелькали нарядные летние платья, зонтики с бахромой и шляпы с цветами. Повсюду царили радость и веселье. Игорь сам проникся этим ощущением праздника и был весьма неожиданно прерван за своими приятными мыслями голосом женщины.

К нему подскочила цыганка и предложила позолотить ручку. Он раскрыл ладонь и тут заметил на запястье цыганки маленькую цепь из бус. Это было простое плетение черно-белого стекла, но оно так подействовало на него, что он схватил ее за руку и долго вглядывался в эти мелкие бисеринки, как-будто они должны были ему что-то рассказать. Цыганка, испугавшись такого обращения, одернула руку и гневно посмотрела на него.