Отцеубийца

Пролетел остаток дня, наступил вечер, а о нем все не было ни слуху ни духу.

– Как бы не случилось чего со старым, – охала мать и крепче прижимала к груди всласть набегавшихся по лесу, надышавшихся свежим морозным воздухом и теперь крепко спящих детей.

Тем временем сумерки начали окутывать лес. Сразу стало страшно и тревожно. Где-то поблизости заухала сова – дуры-молодки испуганно завизжали, словно безобидная птица и есть самое страшное, что может встретиться в этой глуши!

– На ночлег устраиваться надо, госпожа, – вдруг подала голос молчавшая до сих пор стряпуха Прана.

– Как уж тут устроишься, – вздохнула хозяйка, – Снег кругом…

Роман огляделся по сторонам. Вокруг стеною стоял лес, но не сыскать было среди голых деревьев укромного уголка. Однако ж Роман быстро придумал, что делать. Уходя из дому, он прихватил с собой хорошо отточенный нож – мало ли что случится? А теперь и пригодился. Вон как растопырила лапы та большая ель! Из них получится настоящий шатер!

Роман начал срезать смолистые, крепко и приятно пахнущие ветви.

Отрок так увлекся своей работой, что не сразу заметил приближающуюся опасность. Спасся он только чудом. Роман отпиливал ножом толстую, разлапистую ветвь, и как раз в тот момент, когда еловая лапа с шумом и треском повалилась в снег, подняв завесу снежной пыли, а Роман отскочил в сторону, чтобы его не зацепило, на том самом месте, где он только что стоял, как раз на уровне его шеи, взметнулся серый вихрь и ожесточенно лязгнули зубы.

Огромный, матерый волк слегка растерялся от своей неудачи, но теперь изготовился к новому прыжку, на этот раз намереваясь наверняка перехватить горло своей жертве.

Ужас сковал все члены Романа. Он стоял, не в силах пошевелиться. Волк тоже медлил, словно примериваясь, как бы половчее справиться с добычей.

Наконец, Роман вышел из оцепенения. Его начали одолевать лихорадочные мысли. Что делать? Ведь эта матерая зверюга вот-вот кинется на него и, прежде чем перегрызть горло, повалит в снег.

Тем временем волк уже был готов для прыжка. Его сухопарое тело словно состояло из одних лишь только мускулов, которые перекатывались под гладкой шкурой. Зима уже довольно помучила волка голодом, а потому ясно было, что не выпустит он по своей воле нежданную, лакомую добычу.