Око за око

Пробудившись в этот день гораздо раньше обычного, Евсеев чувствовал себя как-то неуютно, и, когда наконец послышались первые звуки никогда не надоедавшей мелодии, Ярослав понял, чего же ему так не хватало.

В последний раз в лучах восходящего солнца слушая перезвон сотен колоколов, Ярослав, плача, прощался с ними, словно со старыми друзьями. Когда же, завершая утренний перезвон, зазвучал последний колокол, Ярослав, утирая слезы, сам себе дал зарок:

«Я вернусь, – думал он, – я обязательно вернусь, и отомщу всем тем, кто лишил меня даже этой маленькой радости».

Размышления Ярослава прервал взявшийся, словно из ниоткуда, Димка:

– Ярыш, ну где ты пропадаешь? Я чуть было Ульяну не прибил, а ты тут прогуливаешься?

– За что ты ее чуть не прибил? – поинтересовался Ярослав.

– За что, за что… Пропал неизвестно куда, так грешным делом бог знает что подумаешь…

– Ладно, не бурчи, – тайком утирая не успевшие высохнуть слезы, сказал Ярослав, – иду.

Димка, в глубине души не желавший расставаться с товарищем, словно побитый пес, засеменил назад, и за ним с таким же тяжелым сердцем поплелся Ярослав. Сборы были недолгими, и уже через каких-то десять-пятнадцать минут Юрий и Ярослав стояли у запряженных лошадей.

Прощание было коротким: не желая выдавать Евсеева, Юрий настоял на том, чтобы его никто не провожал, кроме Димки. Фатеев, несмотря на раннюю побудку, выглядел свежим, и, казалось, отправлялся не в дальний путь, а на пирушку к соседу, Ярослав казался то ли безразличным, то ли так хорошо себя держал в руках, и только один Димка заметно нервничал.

Юрий, не желая, чтобы между друзьями повисло тягостное молчание, поговорил еще немного с Дмитрием, а затем были сказаны обычные в таких случаях напутствия. Когда же запас пожеланий иссяк, Ярослав, до сих пор молчавший, крепко обнимая на прощание друга, наконец сказал:

– Я вернусь, Дмитрий, я обязательно вернусь, попомни мое слово.

– Дай Бог, Ярыш, – дрогнувшим голосом ответил Димка.

Ярослав, покидая единственного дорогого человека, едва сдерживал слезы, оттого так поспешно сел на коня и вместе с Юрием пустил его галопом, желая, чтобы ветер побыстрее скрыл следы его слабости.

Димка долго глядел вслед брату и другу, и пока оседало поднятое ими облако пыли, все размышлял о том, сведет ли их судьба еще когда-нибудь или нет.