Око за око

Юрий был весьма привередлив, и сразу предупредил Димку, что никогда не свяжется с Ярославом, если тот будет похож на тех разбалованных боярских сынков, с которыми он привык иметь дело.

Гордый Ярослав, в свою очередь, несмотря на свое весьма и весьма шаткое положение, плюнув на все, мог, не принимая ничьей помощи, отправиться пешком, стоило Юрию обмолвиться парой неосторожных слов.

Однако, желая помочь другу, Димка даже рискнул поспорить с Юрием, что Фатееву не придется разочароваться в Ярыше. Хорошо зная своего брата, Ефимов был уверен: если только Ярослав придется по душе Юрию, Фатеев не станет лгать, желая выиграть спор.

Теперь, же, когда знакомство состоялось, Димка облегченно вздохнул. Юрка, конечно, поначалу всласть поиздевается над Ярославом, зато Евсееву можно больше не переживать. Ярослав не только спасется от преследований Салтыкова, но за всю его дальнейшую судьбу можно теперь быть спокойным.

Поскольку Юрий собирался погостить у брата всего два дня, то Ярославу спешно пришлось собираться в дорогу.

Ярослав в ночь перед отъездом долго не мог уснуть, все ворочался и, забывшись всего на два-три часа, пробудился, когда июньское небо только-только начинало сереть. В столь ранний час спали даже собаки, потому Евсеев, никого и ничего не опасаясь, наверное, в первый или во второй раз за последние дни вышел на улицу.

Полной грудью вдыхая по-утреннему свежий воздух, Ярослав вглядывался в далекое небо, словно спрашивая, что же на этот раз уготовила ему судьба, не жаловавшая его в последнее время. Не то чтобы он опасался новых бед – ничего, кроме жизни, остаться без которой Ярослав боялся меньше всего, у него не осталось.

На этот раз его беспокоило другое: предстоит ли когда-нибудь вернуться в родные места, или уже никогда не суждено ему услышать колокольный звон, взглянуть на ослепительные золотые купола славившегося своими церквями Углича.

Привыкнув просыпаться рано, Евсеев каждое утро встречал вместе с перезвоном множества колоколов и колокольчиков, на разный лад оповещавших о наступлении утра. Из казавшегося многим угличанам единого звука Ярослав безошибочно мог выделить голос любого из них, сказать, в какой церкви зазевался сегодня звонарь, а где проявил излишнее тщание.