Дневник некроманта

Я деактивировал артефакт, пока они его не обнаружили, и посмотрел на Дизуб:

– Что стало причиной крушения стен? Танцующая нежить! Ты проиграла.

– Так, подожди, – старуха явно ещё не пришла в себя, – а это вообще кто такие?

– Храмовники! Подумай, какой выброс энергии дал твой артефакт. А потом они их услышали, не могли не услышать!

– Тфу ты, чёрт! Вот же хитрый пацан!

– Эй, там, вроде, живые! Кто там? – послышалось тем временем из открывшегося прохода.

– Пошли, – шепнул я.

Мы покинули нашу темницу, в пыли как в тумане видны были только силуэты – силуэты в мантиях по всему залу.

– О, Бог мой Единственный, это чудо! Этот монстр замуровал нас здесь, обрёк на страшную смерть…

– Как заживо похороненные! – проквакала Дизуб рядом. – Только ещё лучше: просторно!

Пришлось толкнуть её локтем.

– Да вы явно не первые, с кем он так поступил, – ответили нам.

Я осмотрел огромного воина с боевым молотом, храмовников, что при себе имели горящие артефакты, значит, магия не работала во всём зале.

Я решил прощупать почву:

– Что случилось? Неужели Вангар – некромант?

– Пока неизвестно, – ответил мне подошедший храмовников.

– Но вы схватили его?

– Боюсь, он бежал. Так, а вы, позвольте спросить, кто? Как попали сюда?

– Я Фаган, обычный земледелец, а это моя бабушка – Малата! Мы пришли к господину Вангару за зельем от плесени, но застали его… – ту моя фантазия иссякла.

– В какой? – настоял храмовник.

В голове проносились тысячи вариантов: запретные эксперименты, отравляющие вещества, но, чёрт возьми как мог простой селянин попасть в лабораторию Вангара. И даже если чудом забрёл, как смог понять, что происходит.

– Мы застали его за актом мужеложства! – пришла вдруг мне на помощь Дизуб. – Хватит смущать моего внучка, он не посмеет сказать такое перед священнослужителем!

– О, а… – храмовник еле заметно смутился.

– Видели уже этого мальчишку, Ранира? – продолжала бабуля.

– А-а-а, да. Так он его… сообщник?

– Сожитель, говорю же, не слушаешь, что ли?

– То-то я смотрю, он что-то мямлит, скрывает – теперь понятно!

Я наконец выдохнул, каких же нечеловеческих усилий стоит подавлять рвущийся наружу смех. Стараясь не думать, о том, что сейчас услышал, я спокойно произнёс:

– Но вы его отпустите, пожалуйста. Он чист. Душой, в смысле.