Господин 2

В такой улыбке, что мне захотелось попробовать ее на вкус… но я понимала, что это очень странное желание для женщины, которая тоже все для себя решила. И это решение отнюдь не совпадало с решением мужчины. Терджан ответил на мой вопрос:

– Господь создал их как помощников себе. Они прекрасны и светлы. Как ты.

Я покачала головой:

– Я человек.

– Я тоже. Какое совпадение! У нас много общего…

Я рассмеялась и нечаянно положила руку на его мощное предплечье, опутанное сетью вен. А может быть, и нарочно. Мне давно хотелось прикоснуться к нему, и теперь эта странная звенящая легкость в голове словно толкала меня на безрассудство.

Терджан осторожно положил свою большую горячую руку на мою ладонь и осторожно ее погладил. От этих его осторожных прикосновений по моему телу побежал такой бешеный поток мурашек, что оно, похоже, превратилось в Третье транспортное кольцо. Голова отчаянно кружилась, и меня, кажется, даже начало покачивать.

– Со мной явно что-то не так, – прошептала я, наклонившись совсем близко к своему сердечному другу.

– Тебе плохо? – обеспокоенно спросил Терджан.

Я открыла глаза и принялась сосредоточенно прислушиваться к собственным ощущениям, а потом уверенно ответила:

– Нет. Мне хорошо. Просто… я как-то странно себя чувствую… Голова кружится и мысли путаются.

– Я думаю, это всё-таки из-за сауны, – авторитетно заявил Терджан. – Она ведь совсем другая, чем ваши бани… Тебе надо попить еще…

Он стал наливать в мой бокал опять ту рубиновую жидкость, но я протестующе замахала руками:

– Нет-нет, только не это! Налей мне, пожалуйста, простой воды.

Терджан с готовностью повиновался, но подавая мне стакан, вдруг спросил:

– Ты пьешь алкоголь?

Я отрицательно покачала головой:

– Не пила с тех пор, как… попала в рабство. То есть, уже где-то полтора года… Ну, если не считать причастия.

– Кровь Христова, – кивнул Терджан.

Я пожала плечами:

– Это ведь чисто символически, в знак единения с Иисусом и отречения от грехов. Никто никогда не пил ее по-настоящему, даже на Тайной Вечери.

Головокружение начало потихоньку отступать, но я продолжала почти лежать на руке моего друга, вдыхая запретный запах полной грудью, словно хотела надышаться им, сохранить его в себе, как воспоминание.

– Что это за аромат? – спросила я, заливаясь краской.