Не Господь Бог

Людмила Исааковна прошла мимо охранника на ресепшене, помахав ему на прощанье, дождалась, когда он отойдёт, и проскользнула в офис обратно. Развернула матрас, который днём прятала за пальмой, застелила бельём, которое стирала в прачечной для студентов, достала контейнер с едой и разделила ужин с последним щенком.

Лену ещё на площадке у лифта встретил умопомрачительный аромат запечённого мяса, она удивилась: это точно из её квартиры? Но когда на пороге встретил Мичурин в хозяйственном фартуке с корабликами, который Машка носила на уроки труда, сомнений никаких не осталось.

– Решил приготовить вам нормальный ужин, девочки, в обмен на приют, – сообщил он.

– Мичурин, а ты чего до сих пор тут? – поинтересовалась Лена.

– А мы решили, мам, – с аппетитом жуя, пояснила дочка, – сегодня вечерком в кино сходить, пятница же.

– Слушай, выглядит потрясающе, только я на пробежку, – объяснила Лена, выходя в спортивном костюме.

– Отложи, ты уже два месяца не бегала, ещё денёк подождет, – Мичурин положил ей большой кусок мяса.

Соблазн был велик, но стрелки часов приближались к половине восьмого. А сессия-пробежка с Ушаковым была назначена на восемь на набережной.

– Не могу! Оставьте кусочек! – Лена убежала.

– Нам больше достанется! – сказала дочка. У Мичурина пропал аппетит. Что это за пробежка, которую нельзя отменить? Лена никогда не славилась дисциплинированностью.

Лена бегала на месте, чтоб не замёрзнуть – было уже 20:15, а Ушакова всё ещё не прибыло.

Чёрт, она не взяла его телефон.

Лену стали терзать сомнения. Что, если вчера она допустила ужасную ошибку? Что, если в ночи парень опомнился и наказал себя «за предательство» – именно так называли свои откаты и провалы жертвы родительского абьюза. Долгие годы в покорном служении родителям сделали чувство вины условным рефлексом. Лена это знала. Но почему-то вчера ей показалось, что Дима – исключительный случай. Что он сразу попал в дамки. Дамки свободы.

Спустя полчаса бега трусцой она уже звонила в старый звонок, он отозвался в квартире.

За дверью стояла убийственная тишина.

Вдруг дверь позади неё открылась, выглянула бабуля лет восьмидесяти:

– Вы кто ещё такая? – проскрипела она, вглядываясь тщетно подслеповатыми глазами.

– Извините, вы соседа своего давно видели?

– Час назад с работы пришёл, я в глазок видела. А вы Митеньке кто?

– Знакомая, – ответила Лена уклончиво.

– Никогда девушки к нему не ходили, – заявила старушка.