Не Господь Бог

– А вы хотите чисто платонических отношений? Вы вообще, хотите отношений?

– Ясно, хочу. Мне двадцать пять, у всех на работе есть отношения. Не хочу, чтоб думали, будто я лесбиянка или что-то со мной не так.

– А если бы не думали, вы сами стали бы кого-то искать?

Девушка растерялась, и даже, кажется, рассердилась:

– Меня бесят ваши тупые вопросы, если честно, и ваша манера отвечать вопросами на вопрос. Не знаю, зачем я только пришла.

Рыжая выскочила.

Лена вышла следом в приёмную.

Людмила Исааковна загрустила:

– Если в тридцать такие красотки не могут никого найти, на что же рассчитывать мне?

– Подслушивали?

– Что вы! – обиделась Людмила Исааковна. – Просто в формуляре девушка указала цель визита: проблемы в личной жизни.

– О, её беспокоит совсем другое.

– Я её вычеркиваю из расписания? – зависла ручкой Людмила Исааковна над журналом. – Или она вернётся?

– Снова пари?

– О нет, я вам верю, – охотно пошла на попятный администратор.

– А пальма-то до сих пор тут, – напомнила Лена.

– Леночка, она так удачно закрывает трещину на стене!

– Не помню никакой трещины. Вижу только, что она служит отличным собачьим тренажёром. Людмила Исааковна, – в сердцах сказала Лена, когда из тёплого ботинка вывалился щенок.

– Вот негодяи! Я их сегодня же всех пристрою, один и остался, клянусь!

Лена вышла, улыбаясь. В ботинке было тепло, в руках осталось ощущение тёплого комочка.

Жалко, что у Машки была аллергия, а то бы она взяла одного, а может, и парочку.

По дороге домой Лена впервые подумала вот о чем: а почему Людмила Исааковна не берёт животных к себе домой? Надо спросить, в самом деле, пусть из своей квартиры делает приют.

А дело было в том, что никакой квартиры у Людмилы Исааковны давно не было. Она продала квартиру за долги сына, иначе бы его посадили. Взяв остатки, сын уехал в Испанию, на поиски приключений. А Людмила Исааковна устроилась консьержкой, чтобы ночевать в будке на тахте, и рассказывала всем, что работает не для денег, а для общения.

В тот день, когда они случайно встретились с Леной, которая пришла в этот дом к кому-то в гости, Людмилу Исааковну уличили, и в конце дня потребовали освободить каморку. Ей было некуда идти. Лена не подозревала, что спасла Людмилу Исааковну, всегда безупречную, с причёской, в макияже, на каблуках, от жизни на улице.