Не Господь Бог

Да приходи вечерком, пирожком угощу, – рассмеялась соседка.

Потрепала мальчишку по голове.

– Здоров, Инн, будь ласка, одолжи соли.

Митя рванул к кухне. Но мать за плечо притормозила.

– Нету у нас соли. Извините, – сказала мать.

– Да ладно вам. Соли пожалели, – соседка одарила взглядом, впрочем, не слишком-то обидевшись, – у других попрошу. Господи…

– Соли мне не жаль, мне жаль семьи, которые вы разбиваете, и детей ваших, которые на это смотрят, – сказала мать.

– Своего пожалей, квёлый, что лук варёный, мои-то весёлые.

Мать хватанула воздух ртом. Но тут же нашлась.

– Да ты пьяная! От неё же несет за версту, ты чувствуешь, Митя?

– Что?! – возмутилась соседка, – да я днём в рот не беру! А тебе б не помешало хоть иногда расслабиться. Вобла сушёная.

Митя представить себе не мог, что с его мамой кто-то может так разговаривать. Казалось, закрывшейся дверью её ударило по лицу.

– Она сама вошла, мам, я её не пускал. Не слушай её, пожалуйста! – сын бы всё отдал, чтобы залечить мамину рану от укуса соседки.

– Ах ты защитник, да ты же первый пустил сюда, стоял, слюни пускал, я всё видела, – мать приблизила к нему лицо с побелевшими от злости глазами.

Мама брезгливо отодвинула сына.

– Эту вонь отсюда не выветрить.

Митя смотрел, как она распахивала все окна. Но этого было недостаточно, она вперилась в сына, который тоже кинулся открывать окно в кухне, помочь, искупить.

– Да это же от тебя. Бога ради, избавь меня от этого.

Митя не понял, что ему делать.

– В душ! – показала мать тупице.

Стоя в душе и взяв мочалку в руки, Митя тёр с остервенением своё непослушное тело и глотал слёзы. Людмилино тело картинкой стояло у Мити перед глазами. И эта картинка не стиралась. Лил на восставшую предательскую плоть ледяную воду, ненавидя себя.

Отдернув занавеску, мама смотрела Мите ниже талии. Он закрылся мочалкой, мать зло деернула его за руки.

– Мойся, чтоб я видела!

Под её взглядом Митя тёр свой позор. Мать выхватила мочалку и тёрла сама, затем швырнула мочалку в раковину. Вышла. Митя прислонился к холодному кафелю и заплакал.

А спустя месяц он узнал, что детей у тёть Любы забрали в детдом по сигналу бдительных соседей.

– Это была не мама, не по её вине! Наверняка, тёть Люба и правда пила, – сказал Митя.

Лена ничего на это не ответила. Её другое интересовало.