Макото. Том четвёртый

Он весь был усыпан побелкой вперемешку с какими-то опилками и кусочками утеплителя. Вроде такая штука называется стекловатой, и насколько я знаю она дико колючая. Что и подтвердил дядя Петя, постоянно почёсываясь то тут, то там.

– Дерьмо случается, только там, где появляется твоя жирная задница, – многозначительно заявил Воронцов. Услышав это, Гриша заржал в голос. – А я хочу понять, что это вообще такое, и каким образом император превратился в это.

Я очень хотел сказать ему, что это не император, но возможность понятно и членораздельно выражаться, вернётся ко мне только после того, как я отпущу Синки.

– Это нужно вызывать сюда Давыдова с его спецами. Слышал что-нибудь про нулевой отдел? – спросил дядя Петя, ничуть не обидевшись на слова Воронцова.

А вот Гришу он одарил весьма многозначительным взглядом. Что было разрешено старому если не другу, то очень хорошему знакомому, то явно было запрещено всем остальным.

Я бы на месте Гриши теперь ходил и оглядывался по сторонам, а то кто его знает. На территорию академии дядя Петя имеет свободный доступ. Вот так подкараулит где-нибудь за углом и тюкнет чем-нибудь тяжёлым по затылку. Тут будь ты хоть нулевик, хоть ещё кто, от удара тяжёлым предметом по темечку это не спасёт, если ты не ходишь постоянно под защитной техникой. Хотя я уверен, что и такие индивидуумы попадаются довольно часто.

– Про отдел-то я слышал, – продолжая изучать мумию, начал отвечать Ворон. – И даже принимал непосредственное участие в его создании. Могу сказать тебе только одно. Даже упоминание об этом отделе уже считается раскрытием государственной тайны. Что за это грозит, ты и сам прекрасно знаешь.

– Да ладно тебе пугать-то меня! Пуганые! Но Давыдову в любом случае нужно доложить. Это его люди превратились в тех тварей и попытались нас сожрать. Так что пускай приезжает и разбирается.

– Не зря, – только и ответил Сергей Михайлович.

Похоже, ему надоела словесная перепалка. Он нагнулся и поднял с пола папку, которую обронила Софа, когда начались эти события. Быстро заглянув внутрь и прочтя всего один документ, лежавший сверху, глаза Воронцова начали вылезать из орбит.

Сейчас он стоял и не отводил взгляда с меня и Софы.