Халцедоновый Двор. И в пепел обращен

– Король прибыл к Куинхитской пристани, чтоб воодушевить народ, – заговорил Джек, едва она отдышалась, – а с ним и герцог Йоркский. Пожар надеются остановить у пристани Трех Журавлей на западе и у пристани Святого Ботольфа на востоке. Велики опасения, что огонь доберется до Тауэра и хранящихся там запасов пороха.

Одна мысль об этом вгоняла в дрожь не хуже ледяного ветра. Несомненно, порох из Тауэра уже вывозят, но сколько это займет времени? А между тем подобный взрыв может уничтожить весь Сити…

Под слоем грязи и копоти лицо Джека было бледным, как полотно.

– Ветер не пускает огонь на восток, но хорошего в этом мало – ведь в то же время он гонит пламя к западу. Наши старания замедляют распространение Пожара, но погасить его мы не в силах. Где ни разрушим дом, огонь оттесняет нас назад прежде, чем мы растащим обломки, а это все равно, что собственными руками мостить ему путь.

Джек ненадолго умолк, глядя на Луну с высоты своего роста, и, наконец, завершил мысль:

– Если б не ветер, шанс бы, пожалуй, был.

Именно об этом Луна размышляла все утро. Истока, подобного речному, у ветра не имелось, и Калех отнюдь не сидела за городскою стеной, во все щеки дуя на Лондон, но Луна попробовала остановить ее иначе.

– Я послала к ней гонца с просьбой о недолгом перемирии, – сказала она.

– И?

Ответ Джек прочел в ее взгляде, избавив Луну от лишних слов. Скрипнув зубами, он сделал глубокий вдох и подытожил:

– Ей плевать.

Или, по крайней мере, тому, кто отдает ей приказы… Все это время где-то за городской стеной стоял лагерем, ожидая возможности нанести удар, отряд шотландских дивных. Как только двор окончательно ослабнет либо разбежится, они спустятся вниз и заберут то, за чем явились.

– А может, отдать ей то, чего она хочет? – спросил Джек, словно бы прочитав мысли Луны.

Луна отвернулась прочь и плотнее закуталась в плащ.

– Нет. Ифаррена Видара я Никневен не отдам.

Судя по невнятным, отрывистым звукам за спиной, Джек начал было, но тут же оборвал, по меньшей мере, три разных ответа, и лишь после этого заговорил разборчиво:

– Как угодно.