Халцедоновый Двор. Чтоб никогда не наступала полночь

Об этом знали все, и Инвидиана облагала сестер соответствующей податью, как и многих из сельских дивных. Крестьяне приносили пищу в дар малому народцу куда чаще горожан, однако сильнее всего в ней нуждались как раз в большом городе. Да, в Халцедоновый Чертог не проникал ни колокольный звон, ни прочие подобные напасти, но выходить на улицы, не подкрепившись бренным хлебом, означало непременно попасть в беду.

Таким образом, без хлеба Луне было не обойтись. Но в нем нуждались и сами сестры Медовар, не говоря уж о вверенных их попечению гостях.

– Берите же, берите, – негромко сказала Гертруда, смыкая пальцы Луны на краюхе. – Уверена: уж вы-то распорядитесь им с пользой.

– Спасибо, – ответила Луна, гоня прочь чувство вины. – Твоей щедрости я не забуду.

Воспоминания: май-август 1588 г.

Во всех деревнях и городишках вдоль побережья Англии ждали факелов груды дров, а люди взирали на горизонт в ожидании рока, что вот-вот явится по их души.

Тем временем в переполненной гавани Лиссабона ждал приказаний поднять паруса и, во имя Господа и короля Филиппа, низвергнуть в прах королеву еретиков огромный флот – Grande y Felic?cisma Armada[10 - Великая и славнейшая армада (исп.

А в разделявших их водах бушевали, кипели шторма, насылавшие на оба берега Ла-Манша проливные дожди и ураганные ветры.

В рассказах и слухах величие испанской Армады достигало невероятных высот. На деле же пять сотен могучих кораблей, которые повезут к берегу Англии несокрушимую армию, тогда как трюмы их битком набиты орудиями пыток да тысячами католических кормилиц для английских младенцев, что неизбежно останутся сиротами после поголовного истребления их родителей, были всего лишь ста тридцатью судами различной степени готовности к плаванию, укомплектованными лиссабонским отребьем, часть коего в жизни не бывала в море, под командованием человека, неопытного в морских делах, назначенного на сей пост всего пару месяцев тому назад.

Однако худшее было еще впереди.

В этот тишайший месяц года, когда все опытные мореплаватели уверяли герцога Медина-Сидония, будто волны вот-вот успокоятся, а ветры подуют в сторону Англии, штормы не утихли – напротив, усилились пуще прежнего. Жуткие шквалы гнали суда назад, а самые хлипкие, не отличавшиеся высокими мореходными качествами, вовсе уносили прочь.