По семейным обстоятельствам

– Владь, вещи наши собери, – сонно приказала она сыну. – Я нашла вам нового папку, завтра уедем с ним.

– Мам, ты нормальная вообще? – заорал подросток. – Куда ты собралась с неизвестным мужиком? Я никуда не поеду!

– Ты, как я поняла, еще несовершеннолетний, – устало ответила Натка, не открывая глаз. – Поедешь, как миленький. Или ты думаешь, что нам солдаты это вот все спустят? Ага, щаз, мстить будут. Или ты не понял, каким образом усатый предложил мне расплатиться за Стаськину свободу?

– А ты с этим ушастым будешь другим местом расплачиваться, да?

– Если он на мальчика согласится, то я тобой расплачусь, паразит, – свирепо рыкнула женщина.

 – И вообще, как с матерью разговариваешь, щенок?

– Как хочу, так и разговариваю, – огрызнулся Стаська. – Я мужчина, не указывай мне, что думать и что делать! Ай!

Стаська взвизгнул дурным голосом. Натка приоткрыла один глаз: альв держал зарвавшегося подростка за ухо.

– Еще раз услышу, что ты с матерью таким тоном разговариваешь – выпорю, – буднично сообщил альв.

 – Я теперь ее муж, право имею. Впрочем, ты, отрок, считаешь себя взрослым? Могу выдать тебе бумагу, что ты самостоятельный. Покажешь ее солдатам внизу, а?

– Не надо, – быстро сказал Стаська. – Прости, мама, я переволновался. Я больше не буду. Я пойду собирать вещи.

Альв с красивым именем Валенуэль отпустил мальчишку и махнул рукой. Тот быстро сбежал.

– Ты чего не поела? – спросил альв Натку, присев рядом с ней. – Давай принесу?

– Не хочу, – вяло ответила она.

 – Сдохнуть хочу от всего этого.

– Ну нет, вдовцом мне рано становиться, – с улыбкой в голосе ответил альв. – Наталья, я тебя на кровать перенесу, поспи.

– Ната. Называй меня Ната.

– А я Валь. Можно Валик.

– Нет, Валик – глупо. Валь – гораздо красивее. Буду звать Валем.

7. Натка и собственный дом

Выезжали поутру, степенно, неторопливо, будто так и планировали. Нажравшиеся давеча солдаты еще спали. Финоген тоскливо вздыхал, утирал несуществующие слезы и порывался Натку облобызать и завыть «на кого ж ты меня покинула», но женщина сурово посмотрела на хозяина постоялого двора и спросила, куда же он смотрел, когда солдаты Владьку окучивали.

Мужик как-то сразу сдулся, вспомнил о неотложном деле в кухне, да так и исчез там с концами. Зато Параська до самого отъезда прожигала Натку и ее семью взглядом, полным ненависти и безмерной скорби.

У альва очень кстати при себе оказался фургон, загруженный посудой.