По семейным обстоятельствам

– А кольца нам и не надо, – серьезно ответил альв. – У альвов серьгами обмениваются. Наталья, у вас есть лишние, я видел.

В край охреневшая от такого радикального поворота событий Натка позволила снять у себя из хрящика правого уха один из гвоздиков. Альв же вынул из своего длинного уха золотое колечко, вытер его рукавом и вдел Нате в ухо.

Охренеть, охренеть, охренеть!

На лице у вменяемого Владьки тоже буря эмоций. Он вроде и понимает, что к чему, но рот все равно открыл.

– Вставь мне серьгу в ухо, – просит Валенуэль свою теперь уже жену, садится снова на стул и убирает волосы.

Ната послушно вставляет гвоздик в дырочку. Сердце у нее пускается вскачь. Все это настолько глупо, настолько не с ней, что осязание прохладного упругого уха под пальцами вызывает волну странного жара. Ната понимает, что краснеет, что такое невинное прикосновение вызывает далеко не невинные мысли: а что, если он захочет?..

Она отдергивает пальцы и смятенно смотрит на альва. Тот же устало прикрывает глаза и командует – будто он имеет на это право:

– Мальчика отнесите в постель, пусть спит.

И правда, Стасик уже сопел, лежа лицом на столе.

– Наталья, утром мы уезжаем, собери свои вещи, – равнодушно сказал альв, холодно оглядев присутствующих.

Финоген, доселе молча наблюдавший за происходящим, попытался было возразить, но тут же увял под надменным взглядом альва.

– Куда! – неожиданно рявкнул альв, когда Стаса потащили через кухню в Наткину каморку. – Наверх несите, в мой номер.

– Иди ужинай, – неожиданно мягко сказал альв Натке. – Ты, наверное, за весь день не присела.

Натка помотала головой, потом кивнула – горло словно сжало тисками. Она совершенно не представляла, что сказать. Возможно, этот эльф псих, возможно – этот глупый поступок еще отольется ей горькими слезами, но, положа руку на сердце, спать с эльфом ей было бы гораздо приятнее, чем с усатым.

Она поднялась вместе с Владькой в большой светлый номер, радуясь, что альв выбрал самые дорогие комнаты. Здесь, кроме кровати, были еще два кресла, в одно из которых сгрузили Стаса.

Сама Натка опустилась в другое кресло и тут же поняла, что это было крайне опрометчивое решение. Ноги и руки немедленно налились чугунной тяжестью, а глаза закрылись сами собой.