Птичка по имени Авелин

Но Хиро, мой ласковый Хиро! Тот, с которым я спала, с которым смеялась, который так быстро стал своим парнем на дядюшкиной кухне!

Так, Авелин, отставить истерику. Ты не любишь его. Тебе с ним удобно. И оттого, что он знает, кто ты, ничего не меняется. Он по-прежнему рядом.

И все же я разрыдалась, как только дядько Амбруаз принялся расспрашивать, что со мной случилось, если на мне лица нет. Расплакалась, как малолетка, дядько меня даже утешал, обнимал, хлопал по спине и подсовывал пахнущую бычьей кровью тряпку.

– То есть Акихиро знал, что ты графиня Волорье? – уточнил дядюшка, когда я успокоилась.

– Знал. С самого начала.

– И все равно с тобой жил?

– Угу.

– И ты считаешь, что он шпионит за тобой? Просто решил быть поближе к подозреваемой?

– Именно так.

– И поэтому он твои юбки стирает (дядько до сих пор ржал над той историей) и придумывает, как тебя вытащить из того говна, в которое затащил тебя твой покойный муж? Ты дура, да?

– Наверное, дура, – угрюмо согласилась я.

– Лина, так, как он, ведут себя только любящие люди.

– Дядя, Хиро просто очень хороший. Правильный. Была бы на моем месте другая женщина, он вел бы себя точно так же.

– Милая, но на твоём месте ты! Да, Хиро хороший. Мне он очень нравится. Да и ты рядом с ним расцвела, снова стала улыбаться. А то, когда приехала, угрюмая, как галка, была.

– Он хороший, но меня использует.

– Все мы друг друга используем, – философски заметил дядько. – Я люблю свою жену, но ещё люблю пирожки, жаркое и чистые рубашки.

Она любит денежки, которые я приношу. Ты любишь спокойствие и защиту, которые даёт тебе твой мужчина, а он – не знаю, чего он в тебе, непутевой, нашёл. Готовить ты не готовишь, деньги твои ему не нужны, сдать он тебя пока не сдал. Ну, может, в постели у вас все хорошо, но так ради этого с женщиной не живут, тем более, если можно и так получить постельные утехи, без сожительства.

Я кивнула, утирая слезы. Дядюшка был очень убедителен.

– И вообще, я бы на твоём месте больше волновался о том, что на тебя отравление короля повесили.

Попадешься – стая не сможет тебя отбить. Разве что в лесу спрятать, как твою мать…

– Что?

– Что?

– Про маму ты сейчас что сказал?

– Потом, птичка, сейчас не до этого.

– Дядя Амбруаз! – я повысила голос, не собираясь сдаваться, но он ловко вытолкал меня из лавки.

– Иди-иди, после поговорим, – крикнул он вслед. – Иди, у тебя в аптеке посетители.

12.