Берова тропа

– Ну конечно! Под себя мог, а в миску не может! – Марика нарочно его злила, понимая, как сейчас мужчине стыдно. Но что делать? Вставать ему точно нельзя, да и шевелиться тоже.

– На бок помоги повернуться и глаза закрой, – наконец, решился Ольг. – И есть мне много не давай, а то мало ли…

Фыркнула, перекатывая тяжелое тело на бок, откинула шкуру, скрывающую бедра. Когда постыдное дело было сделано, вынесла миску, вернулась, снова прикрыла срам и помогла лечь поудобнее. Ольг кривил губы – красивые, четко очерченные, сейчас белые от боли и напряжения.

Марика только вздохнула. Нечего и мечтать. Он не мужчина, а она не женщина. Лекарь она. И ведьма вдобавок.

Поставила на пол котелок с похлебкой и принялась его кормить. Много и не съел, уснул.

Глава 2. Испытания

Ему снился Тойрог: круг посреди степи, выложенный из больших камней. Утоптанная земля без малейшей травинки, народ вокруг. И бер, страшный, лохматый, могучий. А напротив – Ольг. Только не такой, как сейчас, а совсем еще мальчишка.

Худой, чумазый, босой, в одних только коротких штанах. Рыча, зверь двинулся вперед. Ольг чуял его дыхание – горячее, смрадное. Отпрянул, понимая, что ничего не сможет сделать. Даже будь у него оружие – не смог бы. Размах страшной когтистой лапы… неожиданно нежное прикосновение и ласковый голос:

– Ольг, Ольг, проснись. Это лишь сон. Все хорошо, я рядом.

– Дженна, – прошептал мужчина, пытаясь улыбнуться. – Не бросай меня.

– Не брошу.

К его губам прикоснулся край глиняной кружки, в рот полилась теплая и успокаивающая жидкость.

Пара глотков – и Ольг снова провалился в сон, теперь уже спокойный и пустой.

А ведь Тойрог он так и не прошел, хотя пытался и не раз. Не открывался ему круг воинов. Гордо думал тогда еще совсем глупый и юный Ольг – это потому, что он никого и никогда не боялся. Бесстрашный. А теперь понимал: просто не дорос. Воины кохтэ, среди которых он жил, были уже мужчинами. А он – самонадеянный мальчишка. Тойрог – он как переход из одного возраста в другой, как шаг во взрослую жизнь.

Свой шаг Ольг сделал несколько дней назад – в объятия бера. Сделал – и не сдюжил.

Проснулся, казалось, полным сил, попытался подняться и едва успел закусить губы, чтобы не взвыть от боли. Темно ещё вокруг и глаза жжёт. Одна и радость, что женские прохладные ладони и успокаивающее воркование:

– Ну куда ты, глупый. Рано. Тебе бер рёбра переломал, подрал всего. Едва с того света тебя вытащила, а ты снова норовишь сбежать.