Берова тропа

Раз уж не помер за ночь.

И потекли обычные дни, только тяжелее, чем раньше. Теперь у Марики было забот едва ли не втрое больше: поить и мыть этого… огромного. Менять ему перевязки. Еще и накормить бы, лучше всего – мясным бульоном, но оставить она его пока боялась. Далеко не отходила.

Лихорадка прошла на третий день, а на четвертый мужчина начал активно шевелиться. Обнаружил связанные руки, погано выругался сквозь зубы, кстати, белые, здоровые (Марика проверяла). Ведьма бросила котелок и кинулась к раненому, благо, ихбушка крошечная, бежать не далеко.

– Тише, тише, – шепнула она. – Я тебя развяжу сейчас, если ты обещаешь слушаться.

– Ты кто?

– Ведьма лесная. Нашла тебя, принесла к себе.

– Сколько я так?

– Как долго в лесу лежал, не ведаю. А у меня – четвертый день.

– А какой нынче день, а?

– Почем мне знать? Вересень сейчас, а большего мне знать не нужно.

Раненый затих. Краткая вспышка оживления его сильно утомила. На шее и груди блестел пот.

– Как мне тебя называть, молодец добрый?

– Ольг, – булькнул мужчина.

Спустя четверть часа Ольг уснул, а Марика впервые решилась отойти в лес, проверить силки. В трех от зайцев остались одни косточки, знать, звери похозяйничали, а в одном была добыча. Большой, жирный заяц. Хорошо, наварит похлебки, раненого своего накормит.

Он ей уже как родной стал – сколько его выхаживала, а сколько еще предстоит! Не голодать же ему теперь! Домой спешила почти бегом, волнуясь, но напрасно.

У него отчетливо зарычало в животе.

Марика не могла не хихикнуть.

– Сейчас я помогу тебе сесть, – сказала она. – И покормлю. А ты молчи, береги силы, понял?

Тот кивнул, выразительно пошевелив все еще связанными руками. Развязала, конечно. Обхватив за плечи, попыталась приподнять – да куда там! Кажется, парень стал еще тяжелее. Или она ослабла.

Ольг попытался сесть сам, побелел от боли, но не издал ни звука – гордый, стало быть.

– Я кому сказала беречь силы? – строго спросила. – А ну как раны разошлись? Рот открывай, кормить тебя буду.

– Мне бы… опростаться, – выдавил из себя Ольг. – Встать помоги.

– Сдурел? Мне тебя не удержать! Ты и так едва жив. Сейчас миску подставлю, делай свои дела.

– Не могу при тебе.