Твоя Мари. Несвятая троица

– Не ходи, там холодно.

– Не канючь, я быстро – на долго нога моя не рассчитана.

– Вот! Вот! И нога еще! Не ходи, вдруг что – а ты один.

– Сказал же – далеко не побегу, по улице вверх-вниз пару раз, и хватит. Все, Мари, отпусти.

Он уходит, я закутываюсь в одеяло, натягиваю носки и забираюсь с сигаретой на подоконник. Вижу, как Олег, натянув капюшон толстовки, заворачивает за дом. Через пару минут на крыльце появляется Денис – в спортивных штанах и уггах, но по пояс голый. Быстро растирается снегом, матерится и возвращается в дом.

– Ну, вашу маму бог любил… Какого хрена вообще… смотреть же надо…

– Полная хата нижних – уберёте! – это Север.

– Может, Мари разбудить? – ой, кто это смелый такой у нас – с утра Мари разбудить? Лена, что ли? Совсем уже…

– Не троньте Мари, у нее температура, – это Денис.

– Ну, как обычно – не троньте Мари, она у нас неприкосновенная!

– Лена, у тебя что – две жизни? – опять Денис, и Лена умолкает.

То, что я вчера практически в одно лицо накрыла стол, пока они маялись непонятно чем, конечно, не считается – а вот то, что я завтрак готовить не спустилась, сразу заметно. Я по утрам мертвая, мне не до чужих завтраков, уж извините, вас там трое – как-нибудь управитесь.

Снова забираюсь в кровать и пытаюсь согреться – в доме, действительно, стало холодно. Примерно минут через двадцать слышу со двора голос Олега, зовущий Дениса, и голос самого Дениса внизу:

– Хрен тебя дери… Да иду я! Север, айда, обольем его.

– Маньяк. Мороз ведь.

– Да ему ни фига не сделается, ты ж видел – он босиком по снегу легко, даже насморк не подхватит.

Стукает входная дверь, я все-таки иду к окну – Север с Дэном держат в руках по ведру, Олег снимает толстовку, штаны и кроссовки, босиком становится в снег, поднимает вверх руки, и из двух ведер в него летят водяные струи, ударяясь и отскакивая от напряженного тела. Олег фыркает, отряхивается, спокойно забирает вещи и идет в дом вслед за Севером и Денисом.

Я беру большое полотенце из сумки, разворачиваю и, едва Олег входит в комнату, накидываю на него:

– Вытирайся, простынешь.

– Пошутила? – он растирается полотенцем, отжимает косу, на которую тоже немного попало, переодевается в сухое и садится на кровать. Я опускаюсь на колени и беру шерстяные носки. – Вернись немедленно в постель! – командует он, отбирая их у меня.

Подчиняюсь.