Соперник Цезаря

Глаза светлые, галльские, нос слишком короткий, а на щеке от угла рта к уху – рваный шрам. Да и роста Зосим высокого, слишком высокого, чтобы считаться красивым. Правда, одет хорошо: новенькая туника из синего сукна, всего один раз стиранная, плащ тоже новый, на поясе меч, рукоять серебром украшена.

– О чем ты? На Клодия намекаешь?

Его злила потеря драгоценного времени. Пока он болтал неизвестно о чем с этой странной пророчицей, уже полклепсидры[11 - Клепсидра – водяные часы, обычно рассчитанные на один час.

] утекло наверняка. Но расспросить незнакомку толком Зосим так и не успел – к ним подскакал Клодий на рыжем жеребце. Скакун был горяч и своенравен – патрон всегда выбирал непокорных коней.

– Красавчик! – воскликнула женщина и опять рассмеялась.

Клодий лишь скользнул по женщине взглядом: она была для него старовата и явно не его круга.

– Зосим, что с тобой? Мы выезжаем! Забыл, что ли?! Иди, присмотри за рабами, чтоб тупицы взяли с собой толстые палки и ножи. И мечи пусть захватят, но спрячут под одеждой.

Полибию напомни, что он должен делать.

– Не волнуйся, доминус, он все понял, Полибий – большой задира.

– Там, где не надо! Провалит дело – я его на свободу отпущу! Поторапливайся! Или ты хочешь дождаться темноты, чтобы нас по дороге ограбили?!

– Но, доминус, эта женщина говорит… – начал было Зосим.

– Ладно, можешь затащить свою телку в гробницу и предаться Венериным утехам, но быстро. – Клодий ударил пятками жеребца и поскакал обратно к усадьбе.

Зосим обернулся, чтобы спросить у пророчицы, что за опасность угрожает хозяину, но женщина исчезла.

Вольноотпущенник огляделся – дорога была пуста. Он кинулся к гробнице – женщина могла укрыться только там. Решетка была сломана, внутри воняло мочой – у гробницы не было охранника, и путники использовали ее вместо латрин.

– Еще говорят, что римляне чтят своих предков, – пробормотал Зосим, бегом возвращаясь в усадьбу. Он редко говорил о римлянах пренебрежительно – только когда сильно злился.

А злиться было отчего: все уже приготовились к отъезду; Клодий, Кавсиний Схола и Гай сидели в седлах; рабы лениво разбирали мешки с поклажей.

Зосим понимал, что предупреждение запоздало, он не успеет отговорить хозяина от поездки.

– Мечи спрятать! – приказал Зосим. – Этруск! – позвал он рыжего раба с наглыми искорками в темных глазах и лиловым пятном клейма на лбу. – Праща при тебе?

– А то! И праща, и свинцовые снаряды. – Этруск осклабился: пращник он был отменный.