Лига мартинариев

Тут только до меня дошло, почему лицо Кентиса казалось мне знакомым: сколько раз его фото мелькало в местных теленовостях и на первых страницах склочной «Солянки» и солидных «Ведомостей». Порой и столичная пресса, оскудев новостями, сообщала подробности скандалов, устроенных беспутным сыном безупречного градоначальника. Ну, конечно же, это Иннокентий!

Старик вежливо поздоровался со мной и сел за наш столик.

– Папуля, хочешь с нами выпить?! – весело крикнул Кентис и, взяв из рук Ораса новую бутылку, налил Старику полный бокал.

– Ты же знаешь – я не пью, – голос Старика был сух и громок – слишком громок, разговор слышали за соседними столиками. Он всегда говорил не то, что от него ожидали. И вел себя тоже не так. Даже внешность его была обманчива. Щеточка седых солдатских усов и армейская выправка у этого сугубо невоенного человека многих сбивали с толку.

Орас уселся за наш столик четвертым и, как ни в чем ни бывало, пил янтарный ликер. Меня поразила изысканность его манер. Так пить и есть мог только аристократ, приученный с детства правильно держать вилку и ложку.

– Прекрати свои фокусы, – продолжал Старик. – Я же еще в прошлый раз говорил: прекрати. Неужели ты думаешь, что твои маленькие хитрости могут их провести?

– О чем ты? – Кентис рассмеялся в лицо Старику. – Подумаешь – разбил тачку. Что ж, ребенку нельзя и порезвиться? Запишешь в статью расходов на транспортные средства. Кстати, папа, познакомься, это Ева.

И он хитровато мне подмигнул с таким видом, будто знал обо мне всё, и про сегодняшнее у Вада – тоже. От этой мысли меня затошнило. Старик мельком взглянул на меня и сдержанно кивнул.

– Переигрывает, – произнес Орас тихо, причем обращаясь именно ко мне и опять будто невзначай коснулся моей руки.

Я спешно отдернула ладонь. Он вел себя неприятно – слишком уж по-хозяйски. Услышав реплику Ораса, Кентис на секунду сбился, потом вновь расхохотался.

– Ты не понимаешь, что происходит и ведешь себя как ребенок. Спектакль не удался. Очнись! – в голосе Старика мне почудились подлинно трагические нотки.

– Неужели дело так серьезно? Папочка, мне страшно, – Кентис состроил шутовскую рожу.

Старик бросил испытующий взгляд на Ораса, будто ожидал от него значительной реплики. Но тот молчал и делал вид, что рассматривает остатки ликера на дне своего бокала.