Сердце января

Сердце колотилось, как сумасшедшее, в какой-то момент мне показалось, что оно вот-вот остановится.

В эти слова хотелось верить. Хотелось достать из кармана телефон, включить на нём диктофон и слушать это снова и снова всю оставшуюся жизнь. Запечатлеть.

Горячие ладони опустились на мою талию и ощутимо сжали.

– Я не собираюсь тебя так просто отпускать, – дыхание щекотало кожу. – Так что лучше сама скажи Сэму, что вам не по пути.

– А то что? – отчего-то улыбнулась после его угрозы.

– Иначе мне придётся поговорить с братом.

Тяжело сглотнула и интуитивно облизала внезапно пересохшие губы, что не укрылось от зорких глаз Хилина. Он игриво усмехнулся, хрипло рассмеялся, ласково провёл большим пальцем по моей нижней губе и снова подал голос.

– Я мечтаю украсть тебя прямо сейчас. Если бы ты знала, что мне хочется сделать с тобой наедине, то уже убежала бы домой и не выходила оттуда неделю.

– И что бы ты сделал?

Арс ласково пробежал пальцами по щеке, втянул запах моих волос, провёл носом по шее и запечатлел короткий поцелуй на левой ключице.

– Потом я бы сделал так, – чуть укусил кожу в месте поцелуя, подул и сильнее прижал меня к себе, так как ноги стали подкашиваются и норовили отправить моё тело прямиком на мокрый асфальт. Хил это почувствовал, отчего глухо рассмеялся и добавил. – И тогда я бы заставил тебя делать доклад по истории.

Все мысли, витавшие где-то уже совсем высоко, вдруг вернулись на землю обетованную и превратились в прах.

– В следующий раз, Дрозд, мы заведем подробный разговор у меня дома. И я не буду останавливаться.

Тихо фыркнула.

– Я не давала на это согласие. И у меня вообще-то парень есть.

Понимала, что врать нехорошо, но ничего не могла с собой поделать.

– Я же сказал, – угрожающе зашипел, – что тебе с Сэмом ничего не светит. Только через мой труп.

– Кто сказал, что это он? – возмутилась наигранно.

В кармане завибрировал телефон, и я вздрогнула от неожиданности. Но ещё больше меня напугал взгляд Хилина: тяжёлый, испепеляющий. Он словно превратился в злого полицейского и пытался сделать во мне дыру одними глазами.