Сердце января

– Нет, ты пришёл, потому что не хочешь отхватить от историка, а ещё не хочешь всё расхлёбывать в одиночку. Правильно?

Он вздохнул. Глубоко, спокойно, не скрывая, что я раскрыла его умысел, смогла предугадать мотивы. Впервые оказалась умней, чем он ожидал.

– Сонь, – мягко прошептал и поднял очки на макушку. Душа затряслась, сердце запрыгало, кровь забурлила в венах. Как в первый раз.

Мы оба молчали и не двигались с места, только теперь моя поза не казалась такой уж воинственной и отважной, а Арс будто расслабился и впервые смотрел на меня, как раньше.

Ноги вросли в асфальт, голова не поворачивалась, тело застыло.

Свинцовое небо зловеще заклокотало. От неожиданно холодной и острой капли дождя, ударившейся о кожу щеки, я вздрогнула, но с места не сдвинулась.

Ещё один раскат грома и осветившая всё вокруг вспышка дали понять, что надвигается гроза. Причём не только на улице.

Крупные капли дождя забарабанили по крышам, асфальту, коже и даже моей душе. Я чувствовала, как тяжелеет одежда, и всё равно так же глупо таращилась на Хилина, который в этот момент выглядел не лучше моего. Он громко сглотнул и посмотрел на меня так, как будто хотел попросить прощения, только позабыл нужные слова. Впрочем, это мне и не требовалось. Я не планировала его прощать.

Вместо разговора Арс схватил меня за запястье, притянул к себе и, развернувшись, прислонил к стене, под крохотный козырёк дома.

Не в моих силах было дерзко посмотреть на него, прямо в глаза. Я боялась увидеть там раскаяние.

С его тёмных волос стекала вода, он зашевелился, склонил голову ниже, сгорбился и превратился в большой знак вопроса, пытаясь уткнуться носом в мою кожу возле уха и втянуть её запах.

– Я бы хотел не бросать тебя тогда, – горячо зашептал, и кулаки упёрлись в стену с двух сторон от моих плеч, словно заковывая и отрезая пути к отступлению. – Так хотел вернуться и забрать тебя с собой, ты себе не представляешь…

Комок застрял в горле.

Я молчала. Боялась спугнуть непрошенную исповедь, мечтала узнать его заново, услышать хотя бы крупицу правды или очередное оправдание его поступку.