От Лукова с любовью

Но я никому не рассказала о словах Ивана. Никто больше не должен был знать об этом.

Я молчала еще целый месяц. Это продолжалось до тех пор, пока этот придурок нарочно не подошел ко мне после тренировки и не бросил в лицо:

– Это трико было рассчитано на размер меньше или?.. – У него не было ни малейших оснований для этой гадости.

В тот раз я успела ответить лишь:

– Ну ты и говнюк, – прежде чем он исчез.

Остальное уже история.

* * *

Когда я закончила пересказывать самое важное, брат, откинув голову назад, фыркнул:

– Ты просто истеричка.

Если бы у меня на тарелке осталось что-нибудь, кроме лапши, я бы запустила этим в него.

– Что?

– Истеричка, – заявила третья истеричка в нашей семье после мамы и старшей сестры. – Ты говорила, что он устроил тебе сущий ад, но я что-то не увидел никакого ада. Он просто подкалывал тебя, – пояснил Джоджо, качая головой. – Мы за час можем выбесить тебя сильнее.

Я моргнула, потому что брат был прав. Но ведь это совсем другое дело, потому что они – моя семья.

Брат моей подруги, человек, с которым мы вместе катались… не должен был оскорблять меня.

– Да, Ворчун. Это звучит не так уж страшно, – подала голос мама.

Проклятые предатели.

– Однажды он сказал, что я должна похудеть, пока подо мной не подломились коньки!

Что сделала троица, сидевшая вокруг кухонного стола? Они рассмеялись. Расхохотались до упаду.

– Ты тогда правда была толстой, – закудахтал мой чертов братец с раскрасневшимся лицом.

Я снова потянулась к нему в попытке ущипнуть, но он резко отклонился, практически упав на колени Джеймсу.

– Почему мне никогда не приходило в голову сказать тебе об этом? – продолжал Джонатан, чуть ли не плача от смеха. Его тело тряслось, и он повис на Джеймсе, отодвинувшись от меня еще дальше. Я достаточно часто видела, как он делает это, чтобы распознать сигналы.

– Я вам всем не верю, – сказала я, не зная, почему, черт побери, им всегда удается удивить меня.

То, что я рассказала о его очередной грубой выходке, отнюдь не помогло убедить семью в том, что Иван – придурок. Они лишь рассмеялись еще громче. Даже Джеймс, который был добрее всех остальных, оставил поле битвы. Я не могла этому поверить… но, видимо, придется.