Четверть Луны

— Это был последний раз, когда ты себе позволил что-то подобное! — прокричала она из кухни, — Когда приедет твой отец, мы это исправим!

Но Элио её даже не услышал, погружённый в монотонную музыку, которая лилась в его уши, не затрагивая эмоционально; никто и ничто не могло бы рассеять окружавшее его ощущение тоски и паранойи. Его бесполезный мир окутал его, как детское одеяло Лайнуса. Он был таким и хотел, чтобы окружающий мир с этим смирился.

Гайя сильно отличалась от него: пятнадцать лет, короткие чёрные волосы и живые, любопытные глаза.

Джулия тоже была очень активной, но в отличие от дочери, её волосы были светлыми и кудрявыми, она была полновата, но энергична и решительна, в общем, типичная сорокадвухлетняя мама, всегда занятая и разрывающаяся между работой и семьёй.

Пришло время ужина, но из комнаты Элио не доносилось никаких звуков, только полная тишина. На самом деле, он и не пошевелился, оставаясь в той же позе, которую принял, когда упал на кровать и одел наушники.

Послышался звук ключа, поворачиваемого в замке входной двери и в этот же момент, не дав двери даже открыться, искажённый и жалующийся голос Джулии обрушился на мужа:

— Так больше не может продолжаться!

— Дай мне войти, милая…

Джулия поцеловала мужа, ни на секунду не переставая жаловаться.

— Снова Элио, да? — безропотно спросил мужчина.

— Да, он! — ответила Джулия.

Этот диалог происходил пока Карло, доставая контейнер для еды и оставляя его на кухне, пошёл положить в шкаф сумку, которую он брал на работу с запасной рубашкой внутри, которую он уже носил с собой из-за сильной жары, несмотря на то, что был только конец мая.

Это был спокойный мужчина, ровесник жены, высокий и худой и его волосы, уже почти совсем седые, когда-то были цвета воронова крыла, как теперь у его дочери. У него было вытянутое и впалое на щеках лицо, на орлином носу он носил металлические очки с круглыми линзами.

— Мы можем поговорить после ужина? — мягко спросил он жену, надеясь её успокоить

— Ты прав, милый — ответила она, но, сама того не осознавая, продолжила жаловаться до самого начала ужина.

К счастью, Гайя, не умолкая, рассказывала о проведённом дне, облекая даже небольшие удачи в ироничную и забавную форму.

Она как раз закончила накрывать на стол, когда мать сказала:

— Иди и позови Элио.