Гибель Атлантиды

На миг полог носилок откинулся, и из него выглянул кто-то с бледным лицом, с необычайно высоким лбом и большими желтоватыми глазами.

– Стоять, – властно проговорил странный… нет, он, определенно, не мог быть человеком.

Рабы (я понял, что люди-рабы) остановились и бережно опустили носилки на землю, явно обрадовавшись передышке. Полог откинулся и нечеловек ступил на дорогу. Он был высок, почти с меня, но гораздо тоньше в кости. Белые свободные одеяния развевались по ветру. Секунду мы смотрели друг на друга. Я с удивлением сравнивал его с людьми, он точно не был человеком.

– Почему ты не преклонил колена перед наместником Каем Трилием, ничтожный? – сурово спросил он, в его золотистых глазах плескалось холодное презрение.

– Я ни пред кем не преклоняю колена, – ни с того, ни с сего промолвил я, с таким же презрением глядя в его нечеловеческие глаза.

Утонченное лицо Кая Трилия скривилось в гримасе гнева.

– Ничтожный, ты прогневал меня и заслуживаешь наказания, – прошипел Кай Трилий и, сунув руку в складки одеяния, достал какую-то блестящую вещицу и направил ее на меня.

В ту же секунду из нее вырвался луч света и поразил меня. Парализованный я рухнул в пыль и потерял сознание.

Глава 2

Атланты

Я очнулся, ощутив, что на меня вылили холодную воду. Я оказался привязан к столбу посреди двора, заполненного людьми. Впереди на мраморных скамьях сидели несколько белокожих нелюдей и людей в богатой одежде, отличающихся от заморенных рабов в рванье. Среди них был и атлант, парализовавший меня.

– Ничтожный, как твое имя? – спросил наместник Кай Трилий. Прежде, чем я успел сообразить, что сказать, с моих губ неожиданно сорвалось:

– Орим.

– Орим, ты оскорбил великого наместника провинции Ахейя Кая Трилия, потомка Бога Солнца, – проговорил один из людей, равнодушно глядя на меня. – И будешь приговорен к 30 ударам хлыстом и месяцу заключения в тюрьме. Экзекутор, провести наказание.

Из толпы вышел толстый обрюзгший мужик с хлыстом. Подойдя ко мне, он стал наносить удары, каждый раз оставляя на моей спине кровавую полосу.

Я молча сносил боль, сжав зубы и со всей возможной ненавистью смотрел на Кая Трилия, с ухмылкой наблюдавшего за мной. Должно быть своим взглядом я смутил его, так как он вдруг беспокойно заозирался и что-то зашептал на ухо сидящему рядом человеку. Тот согласно кивнул. Что они задумали?

После экзекуции двое рабов отвязали меня обессиленного и окровавленного и бросили в какую-то темную каморку.