Птаха и колдун

Он взирал на нее с каким-то странным выражением, словно стал свидетелем тому, о чем никогда даже не слышал. Для Жиль же подобные вспышки гнева и несправедливости были не в диковинку. Разве что, тетя ни разу еще не позволяла себе настолько откровенно оскорблять ее.

– Она такой и останется? – с опаской покосилась Жиль на тетю, не в силах не думать о том, что господин этот стоит к ней слишком близко, что рука его продолжает касаться ее волос. И как избежать этого, она не знала.

Модир словно понял ее настроение – убрал руку и отошел от Жиль.

– Нет, конечно, – как-то устало произнес управляющий не глядя на Жиль, а рассматривая тетю. Вновь ей тало стыдно непотребного вида той. – Способность двигаться и говорить я ей верну. Но она больше не сможет говорить тебе гадости. Скажи мне, – перевел он взгляд на нее, – била она тебя когда-нибудь?

– Нет, что вы! Тетя и пальцем меня не тронула за всю свою жизнь! – и это было чистой правдой.

Модир кивнул и задумчиво произнес:

– Иногда слова сильнее ранят…

Ответить на это Жиль ничего не смогла, признавая его правоту. Зуи никогда не выбирала выражений и чаще всего оскорбления ее сыпались именно на голову Жиль. И казалось, к такому отношению давно пора привыкнуть, ан нет – сегодняшние обвинения были настолько грубыми и вопиющими, что щеки Жиль до сих пор пылали от стыда и отвращения.

– Завтра я снова приду за ягодой, – заговорил на другую тему Модир.

– Тогда приходите ближе к обеду, – попросила Жиль. – С утра я буду на рынке.

– Хорошо, – кивнул он и собрался уже было откланяться, когда Жиль спохватилась:

– А как же тетя?

Та все продолжала возвышаться словно статуя посреди сеней.

– Ах, да…

Господин Модир взмахнул рукой и Зуи отмерла. На смену сварливому выражению ее лица пришло благодушие и неестественная радость.

– Уже уходите, господин хороший? – заискивающе произнесла она, а Жиль только и могла что молча дивиться столь разительным переменам. – Непременно заходите еще. У нас самые вкусные ягоды в долине. И выращиваем мы их для вас с любовью…

Она все продолжала говорить, но никто ее уже не слушал. Управляющий покинул дом, а Жиль вышла проводить его до калитки.

– До завтра, – кивнул он ей на прощание и быстро удалился по переулку.