Птаха и колдун

 – Постой-ка! А я тебя уже видела, совал свой любопытный нос в мой дом! – взгляд ее переместился на Жиль, а потом на ее руки, которые та, спохватившись, сообразила выдернуть и спрятать в складках юбки. – Ты глянь-ка! – прицокнула тетя языком, приближаясь к Жиль и обходя ту по кругу. – Приоделась, как я погляжу. Все новое, неношеное… Дорогое поди…

Господин Модир заинтересованно наблюдал за тетей, не делая попыток вмешаться или что-то сказать. Та же распалялась все сильнее.

– И откуда же у нас такое богатство? Уж не от него ли? – ткнула она пальцем в управляющего.

– Тетя… – попыталась образумить ее Жиль, да намекнуть, что выглядит та недостойно, да не тут-то было.

– Молчи, потаскуха! – вскричала тетя, да так громогласно, что аж в ушах зазвенело. – Ухажера, значит, завела себе богатенького. Недалеко же яблоко от яблоньки-то укатилось, – гортанно рассмеялась она, обнажая пожелтевшие от травы крупные зубы. – Вся в мать, значит. Та, блудная, вернулась брюхатая не известно от кого, и ты туда же, значит!.

– Тетя! – взмолилась Жиль, чувствуя, как дурнота поступает к горлу. Да что же она такое говорит?! И это при совершенно постороннем мужчине! Стыд-то какой!

– И много он тебе дает, за то что ноги раздвигаешь? И для вот этого я, значит, растила тебя, воспитывала? А ты! – уставилась она на Модира. – Не хочешь позолотить ручку той, что заменила ей мать? – выпятила Зуи грудь, которая и без того практически вываливалась из выреза рубашки.

– Ну хватит! – спокойно, но с угрозой произнес управляющий.

Он даже позы не сменил, как с пальцев его сорвалось белое облачко и ударило в лицо Зуи, сразу же впитываясь в кожу. Как была с открытым ртом, видимо, собираясь сказать очередную гадость, так и застыла. Жиль же испугалась настолько, что спрятала лицо в ладонях. Как же ей было стыдно за родного человека! А еще обидно, что та о ней такого плохого мнения. И еще она корила себя, что забыла о важном – тетя по субботам всегда вставала рано, чтоб отправиться к торговцу, что снабжал ее травкой.

Так она и стояла, прижав ладони к сухим глазам, пока на голову ее не опустилась тяжелая рука и не прошлась по всей длине волос.

– Все, девочка, больше она тебе ничего не скажет и не сделает, – раздался совсем рядом голос Модира.

Жиль подняла на него глаза, но прочитать по его отстраненному взгляду, о чем думает, не получилось.