Там и Здесь. Хранители рубежей

– Хотите сказать, агент Хром, вы не только притащили в штаб АКОПОС гражданского, потому что не стерли ему память из-за своей же невнимательности, но и упустили нарушителя из мира два-пять? И куда, по-вашему, он направился, агент Хром?

Несмотря на весь сюрреализм происходящего, я не утратила способность различать человеческие эмоции, так вот сейчас на лице агента Хрома очевидное недовольство, которое он старательно пытается подавить. Получается плохо – слишком выразительно ходят ходуном желваки.

Он коротко кивнул и проговорил:

– Именно так, командир.

Щупальца образины Спрутовской всплеснули, одно из них пролетело так близко, что едва не задело меня по лицу, я еле успела уклониться.

– Как так получается, агент Хром? Вы один из лучших сотрудников АКОПОС, но прокалываетесь в таких мелочах, в которых даже новички не лажают. У вас что, профдеформация?

– Никак нет, командир Спрутовская.

– А вот мне так не кажется.

– Я могу вас заверить, что буду внимательнее.

Образина Спрутовская покривилась.

– Если бы за каждое такое обещание в АКОПОС мне давали бы червонец, я бы уже стала миллиардером. Значит так. Эту к – пикси. Пусть почистят память. Отвезёте домой, наговорите стандартной ерунды, все по брифу. И начинай работать над поиском нарушителя. Вечером жду отчет – кто он, что он и зачем. Это понятно?

Известие о том, что меня собираются отправлять к пикси и стирать память вообще не обрадовала, поэтому, когда Алекс Хром открыл рот, чтобы что-то ответить осьминожихе, я в запале выкрикнула:

– Эй-эй-эй! А меня тут кто-нибудь вообще спросит? Что это за порядок такой, а? Я не хочу, чтобы мне стирали память!!!

Осьминожиха снова обернулась ко мне, внимательные глаза прищурились, взгляд странный и какой-то подозрительный, две пары ее щупалец сложились на массивном брюхе, а сама она хмыкнула.

– Бойкая?

Алекс Хром виновато закатил глаза и проговорил:

– К сожалению.

Меня такое снисхождение еще больше рассердило. Я, может и не разбираюсь в том, что происходит, но это не значит, что позволено обзываться и вот так пренебрежительно смотреть. Хотя вообще-то страшно. Ох, как страшно. Да только страх необычайно развязал мне язык.

– Вы не можете стереть мою память! – в запале паники выдохнула я. – Тот парень в цветных штанах спер у меня сумку. Я единственная, кто видел его так близко.