Сердце Черной Пустоши. Книга 3

– Благодарю, принцесса, – с жаром произнес Николаус и зачем-то потряс мою руку, а я успела отметить, что хватка у мага стальная, несмотря на некоторую субтильность. – Вот где ваше место, как мага, со всеми идеями и мыслями, здесь, в лаборатории! Нельзя ли не ездить туда… Куда вы собираетесь ехать?

– К сожалению, нельзя, Николаус, – ответила я и на миг почувствовала себя в Авароне, словно говорила не с недавним арестованным, а с одним из приятелей Нинель из Альма-Матер при Ковене.

– Побыстрее возвращайтесь, – сказал он.

– Об этом смертоносном оружии нам рассказывал наставник, – задумчиво пробормотала я. – Только изготавливается оно с помощью самой опасной из магии стихий: грозовой магии… Будь осторожен.

– Э, принцесса, так ведь в том-то и соль! Если мы получим Молнию гнева без магического вмешательства… Это… Это…

С этими словами Николаус зарылся носом в толстую тетрадь с желтыми краями и перестал замечать окружающий мир.

Покидая лабораторию через выход во дворцовый парк, я протянула руку виконту, который помог мне спуститься, и, когда сошла со ступеней, задумчиво проговорила:

– А ведь он прав. Мое место здесь. Как же не хочется ехать!..

– Все будет хорошо, Элизабет, – заверил виконт. – Все будет хорошо. Я буду рядом.

Я подумала, что момент как нельзя лучше подходит, чтобы передать Дагрею де Жерону послание от брата. Но когда представила, как буду это делать, смущенно попросила меня извинить и отправилась лично проследить за приготовлениями в дорогу.

Глава 5

Мы выехали ранним утром, когда солнце еще не встало, и на горизонте белела лишь полоска света. Хотелось спать, а тело при каждом движении отзывалось утренней скованностью и жаждой отдыха, которого в последнее время не хватает.

Мои попытки убедить виконта, что могу ехать верхом, были встречены резким отказом. И после получаса споров и уговоров пришлось сдаться.

Разместившись в экипаже, я вытянула ноги и положила их на противоположное сидение. Мягкие подушки прогнулись, а в икрах возникло ощущение невесомости.

Уставившись в окно, где рассвет медленно, но уверенно вступает в свои права, я думала о дракончике, которого пришлось оставить в Городе-крепости. Он так жалобно пищал, когда Альре уносил его, сманивая сладкими булочками, что до сих пор слышу его пронзительный голосок.