Отбор для короля-дракона

Его прикосновения вызвали омерзения, к горлу подступил комок тошноты, голова закружилась. Хотелось только одного – чтобы это поскорее кончилось, исчезнуть отсюда, с этого моста, оказаться как можно дальше от козла Захарова, от его гадостных и липких пальцев.

– 

Да хорош выкобениваться, – уже совсем зло прошипел Захаров.

Каким-то чудом Рина умудрилась зубами цапнуть его за локоть, который оказался возле лица. Видимо, она вложила в этот укус всю злость и отчаяние, потому, что во рту остался вкус крови, а Захаров вскрикнул, как девчонка.

Раздался сухой хруст.

Дальше все промелькнуло, как в ускоренной сьемке. Она успела понять, что доски моста все же не выдержали, что она провалилась в дыру и даже услышала треск ткани, что зацепилась за острые деревянные зубья.

Затем был всплеск.

Громкий, рассекающий звуком тишину. Ледяная вода охватила плотным потоком, Рина успела лишь набрать воздуха прежде, чем холодная поверхность сомкнулась над головой.

Но хуже всего оказалась тьма, окружившая со всех сторон.

Рина барахталась, пыталась плыть, но юбка-карандаш ниже колен мешала, длинные волосы даже в хвосте расплылись темным облаком, залепляли рот и глаза, а воздух как-то слишком быстро кончался.

Но когда ее потянуло вниз, накатила настоящая паника. Рина отчаянно сопротивлялась, но ее словно закручивало в какой-то водоворот, будто кто-то открыл слив в ванной. Перед глазами замельтешило, темнота быстро сменилась чем-то радужным, цветным.

Это длилось вечность.

А потом ее, как пробку, вышвырнуло на поверхность.

Воздух в легкие хлынул обжигающим потоком, Рина стала его глотать, боясь, что сейчас снова утянет под воду. Но стопы неожиданно уперлись в дно, а когда она выпрямилась, оказалось, что стоит по колено.

Как это вышло?!

Как она могла уйти с головой, грести изо всех сил, где особо и не нырнешь?!

Следующая мысль хлестнула кнутом, она метнула перепуганный взгляд на мост, где остался Захаров, и оторопела.

Захарова не было.

Как и моста.

Она вытаращилась на пустоту над каналом, на кустарники по берегам. С одежды и волос текут ручьи, тело стало потряхивать от холода – все же на дворе лишь начало лета. Но Рина продолжала глазеть, пытаясь понять, куда делся мост, пусть не новый, деревянный, с кривыми перилами, но вполне себе настоящий.