Повеса и наследница

Временами мы с папой были на мели и тогда не могли позволить такую роскошь, как слуги.

– Это вряд ли относится к недавнему времени. Меня не проведешь – как бы просты ни были платья, которые вы носите, я по опыту знаю, что чем скромнее фасон, тем выше цена. Из всего вы выбираете самое лучшее – платья, шали, шляпки и даже ваши маленькие сапожки, если я не ошибаюсь, сделаны из лайки.

– Что вы, месье, скажите на милость, понимаете в дамских нарядах и в том, сколько они могут стоить?

– Наверное, я в этом разбираюсь не меньше вашего.

Не сомневайтесь, я многие годы расплачивался за всякую всячину, уже не говоря о том, что мне приходилось выкладывать немало денег на портних и модисток, когда дама, скажем, приходилась мне близкой знакомой.

– Я так понимаю, что вы имеете в виду своих любовниц. – Серена решила не показывать, насколько она шокирована, и игнорировать нелепый приступ ревности. – Естественно. Моя одежда сшита в Париже, а это значит, что вы в ней не очень разбираетесь.

Николас вспомнил колкость относительно покровителя, которую Серена отпустила раньше.

А что, если она говорит вполне серьезно? От этой мысли ему стало не по себе.

– Наоборот, мадемуазель, – язвительно ответил Николас, – я довольно состоятелен и настаиваю на том, чтобы дама, находящаяся под моим покровительством, носила самое лучшее. И разбираюсь в последней моде достаточно хорошо, чтобы сказать, что, судя по одежде, худшие времена для вас уже позади.

Резкий тон его голоса насторожил Серену, она посмотрела ему в глаза:

– Вы считаете, что мою одежду оплатил мужчина?

– Я оказался прав?

Он говорил беззаботно, но Серена поняла его правильно.

– Да. – Она ждала, но Николас ничего не ответил, а только смотрел на нее так, что ей показалось, будто он проникает в ее самые сокровенные думы. – Николас, только, ради бога, не делайте такое суровое лицо. Я имела в виду своего отца.

Николас почувствовал огромное облегчение, но ему удалось скрыть это.

– Что ж, он, должно быть, давал вам щедрые карманные деньги.

 – Серена не удостоила его ответом. – Вы все еще тоскуете по нему? – спросил Николас после краткой паузы уже более мягким тоном.

– Разумеется. Мы были очень близки. Разве вы не скучаете по родителям?

– Мы говорим о разных вещах, – иронично ответил он. – Ребенком я видел слуг чаще, чем своих родителей. Вне школы мною занимались разные воспитатели, но, поскольку у меня не было родных братьев и сестер, я большей частью оставался предоставленным самому себе.