Обретенная надежда

И потому ей хотелось хоть чем-то порадовать ее. А если бы Кресси узнала, что ее теория везения в карточной игре верна, то она была бы на седьмом небе от счастья. И потому Кэролайн во что бы то ни стало захотелось убедить Себастьяна сопроводить ее в игорный дом.

Они шли по Маргарет-стрит, приближаясь к ее дому на площади Кавендиш. Но Каро не спешила домой, ей хотелось, чтобы их вечерняя прогулка продлилась как можно дольше. Она с тоской думала о том, что вот-вот расстанется с Себастьяном. Ей нравилось чувствовать тепло его руки сквозь тонкую ткань летних перчаток.

– Может быть, вам все это кажется нелепостью, но для меня это не шутки, – с чувством проговорила она. – Если бы Кресси узнала, что ее теория применима на практике, она была бы так счастлива!

– Это невозможно! – продолжал стоять на своем Себастьян.

– Но ведь бывают же случаи, когда женщины приходят в подобные заведения, скрыв лицо под вуалью или маской. И такое происходит не так уж и редко. Я могла бы последовать их примеру и доказать, что теория Кресси верна. Самое худшее, что может со мной случиться в игорном доме, – это проигрыш.

– Каро, да поймите же вы наконец, это невозможно.

В глубине души Каро понимала, что вся эта затея – полное безумие. Но ей так хотелось помочь сестре, бросить Себастьяну вызов, хотя бы раз нарушить правила и внести разнообразие в свою скучную и одинокую жизнь.

– Я могла бы переодеться в мужчину, если вы считаете, что так я буду в большей безопасности, – неуверенным тоном сказала она.

– Вы никого не сможете обмануть. Все сразу же поймут, что под вашим мужским нарядом скрывается женщина, – заверил ее Себастьян, останавливаясь в нескольких ярдах от дома Кэролайн.

– Но я очень худая и думала, что…

Себастьян поднял вуаль Кэролайн и некоторое время задумчиво смотрел на нее.

– Да, вы действительно худы, – задумчиво проговорил он. – Но вы очень женственны. В вас нет ни капли мужского.

Он взял ее за руку. Нельзя сказать, чтобы это прикосновение имело ярко выраженную сексуальную окраску. Но оно было чем-то большим, чем простое дружеское рукопожатие.