Равновесие во Тьме. Писатель

Энн влезла за руль автомобиля, будто гусеница, но ее ступни отлично могли нажимать на три педали, а правая рука по привычке переключать передачи.

– Едем? – спросила она, заводя двигатель. – Ты готов?

– Ага! – ответил Бобби. – Сейчас я засуну себя в эту максимально тесную машину лохматых годов производства.

– Побегает еще старушка! – произнесла Энн, поправляя зеркало заднего вида. – Лучше, чем ничего, согласись?

– Когда-то я так говорил своему дедушке, – кивал он головой, – и вот, она реально бегает по улицам наших районов.

– Мило, – улыбаясь, произнесла Энн, – люблю машины, у которых под капотом душевная история.

Они разговаривали всю дорогу до дома семьи Уильямс. Подъехав к элитному коттеджу на простеньком автомобиле, сами того не подозревая, они средь белого дня вызвали интерес у жителей мирного района.

– Бабушка! – кричал Робин, увидев в окне красную машину, издающую звуки на всю улицу. – Мама с папой приехали!

Миссис Уильямс отодвинула штору рукой, на запястье которой красовался дорогой браслет, а безымянный палец был отмечен кольцом, обозначающим ее статус.

– Спокойнее, – произнесла она, – твой маленький братик спит, не нужно его будить.

– Когда он уже вырастет? – начал спрашивать Робин. – Я так хочу с ним поиграть!

– Скоро, – ответила она сорванцу, – вы, дети, очень быстро растете.

К окну подошел отец Энн, не понимая, почему они подъехали на старом автомобиле и пытаются выскребаться из него в подобном виде.

– Кажется, этот парень плохо влияет на нашу дочь, – произнес мистер Уильямс, – происходит что-то неладное.

– Успокойся! – подойдя к мужу, сказала миссис Уильямс. – Не будем вмешиваться в их семью, сами разберутся.

Бобби обошел машину, открывая дверь своей любимой женщине.

– Прошу, – подавая ей руку, произнес он, – выходите, мадам.

– От всей души благодарю вас, молодой человек, – отвечала Энн, еле сдерживая смех, – вы так добры.

Стоя друг напротив друга в бесформенных нарядах, они начали смеяться, словно дети, еще сильнее привлекая внимание посторонних.

– Что они делают? – возмущенно спросил мистер Уильямс. – Соседи уже начали высовывать носы из своих домов.

– Они еще дети! – отвечала его жена. – Чего ты от них хочешь?

– Нашей дочери двадцать четыре года, Эмма! – произнес мистер Уильямс, нахмурив брови. – А у нее детство в одном месте играет до сих пор.

– Тише, Бенджамин, – беря мужа за руку, произнесла она, – давай обойдемся без разборок.